над чертежом. Радован тоже вытянул шею, хотя в инженерных схемах он понимал примерно столько же, сколько Корнепий в имперской политике.

На схеме был набросок какой-то бочки, опутанной трубками. Я и сам толком понять не смог, что это такое.

— Что это за чепуха? — усмехнувшись, поинтересовался Радован.

— Дробилка для корма. Закидываешь, например, мелкий картофель, тот, что нам в продажу не годится, всякую сорную ботву, очистки, а на выходе получаешь дроблёную массу. Проще говоря, готовый корм.

— Мелочь можно пустить на семена, — с важным видом отметил помощник, ведь он мне неоднократно помогал садить и собирать картошку. — Зачем его в корм то пускать?

— Корм для кого? — насупившись, поинтересовался я, ведь животных у меня на участке не было.

— А вот это, Войцех, тебе виднее, — не обращая внимания на Радована, Иржи хитро прищурился. — Количество земли постепенно прибавляется. Я слышал, что вы недавно с помощью изумрудного катализатора смогли вырастить куст пшеницы. А зерно можно использовать не только для того, чтобы муку молоть. Но и птицу, свиньей завести. Мясо своё, яйца свои. Мне кажется, что это перспективное направление для фермы.

Всю прошлую жизнь я занимался не только выращиванием культур. У меня была и живность. Просто здесь я так увяз в борьбе за выживание, что забыл простую истину: настоящая ферма — это замкнутый круг. Земля кормит скотину, скотина удобряет землю, а человек берёт своё с обоих концов.

— Птица, — кивнул я. — Начнём с них. Куры не так дорого стоят да и растут быстро.

— Разумно, — согласился Иржи.– Тогда я дробилку под куриный корм и заточу. Мелкая фракция, без крупных кусков, чтобы зоб не забивали.

— Курей-то где брать будем? — встрял Радован. — На ярмарке несушек продавали, помнишь? Правда цену за них лупили… Что-то прям немалую.

— Ха, у меня уже есть идея, — усмехнувшись ответил я. — В общем купить или одолжить цыплят у Бажея и…

Не успел я закончить мысль, как увидел торчащий из подпола хвост. Тот самый живкогрыз, которого мы с Радованом недавно спасли.

И прямо сейчас эта мелочь тащит что-то за собой. Что-то, что было спрятано прямо под моим домом.

/Внимание! Обнаружены споры неизвестных грибов/

Споры? Проклятье! Да что он там раскопал⁈ Главное, чтобы они ядовитыми не оказались.

Через секунду система выдала ещё одно сообщение. И оно удивило меня куда больше первого.

/Обнаруженные споры некогда принадлежали бывшему владельцу тела. Внимание! Открывается утраченный участок памяти…/

Глава 8

Память прежнего владельца накатилась на меня смутными образами. Словно я заново проживал произошедшее событие. Это был словно сон.

Передо мной стоит щуплый торговец в засаленном кафтане, с бегающими глазками, и сует мне в руки маленький холщовый мешочек.

— Грибница живичная, господин, — вкрадчиво промолвил он. — Редчайшее лекарство, от любой хвори лечит. Посадишь в землю, польешь, и через месяц-другой такие грибы попрут, что лекари из города сами к тебе на поклон приедут. Озолотишься!

Прежний Войцех, наивный и нетерпеливый, отсчитывает торговцу несколько монет. Глаза его горят. Он уже видит, как продает чудо-грибы знахарям и поднимается из нищеты. Его все ценят и уважают, потому что ход войны переворачивается благодаря нему. Инновационное медицинское открытие. Он — герой, который спас империю.

А дальше наступила череда смазанных, торопливых образов. Я оказался в другом воспоминании.

Вот прошлый Войцех закапывает споры в землю, как обычные семена растений. Поливает их в надежде, что в скором времени появятся первые грибы. Ждет день, два, неделю. Ничего не всходит.

Он перекапывает грядку, сеет заново, глубже. Снова без результатов. Злится, бьет кулаком по земле. Потом, отчаявшись, сгребает остатки в тот же мешочек и сует под половицу в доме — подальше с глаз, чтобы не напоминал о выброшенных деньгах.

Видение оборвалось так же резко, как началось. Я снова стоял посреди своего дома, а перед носом у меня болтался хвост живкогрыза, который деловито пытался открыть мешочек.

— Фу, нельзя! — я перехватил зверька и аккуратно отодвинул в сторону. — Дай-ка погляжу, чего ты там накопал. А то мало ли ещё объешься и отравишься.

Живкогрыз недовольно пискнул, но выпустил мешочек из цепких лап.

— Что это такое? — Радован вытянул шею. — Неужели клад?

— Сейчас разберемся, — поднимая находку, ответил я,

Внутри лежал серый порошок вперемешку со скрученными нитями. Это и были те самые споры с обрывками засохшей грибницы. Я высыпал немного на ладонь и активировал «Взор Фермера».

/Объект: Споры гриба «Серый Дурман»/

/Тип: Грибная культура (паразитического типа)./

/Жизнеспособность: 12%. Критически низкая. Без специальных условий проращивание невозможно./

— Серый Дурман, — пробормотал я.

Так вот в чем дело. Прежний хозяин тела попался на удочку мошенника. Он сажал споры гриба, как картошку или зерно, поливал и ждал всходов. А грибнице нужна совсем другая среда: гниющая древесина, прелая листва, тепло и сырость.

Я всмотрелся внимательнее. Система раскрыла свойства находки полнее:

/Особенности культуры:/

/Содержит алкалоид. В малых дозах вызывает спутанность сознания и сонливость, оцепенение/

/В больших дозах токсичен. Возможны судороги с приступом удушья, паралич, без медицинского вмешательства — летальный исход./

/Историческое применение: знахарское обезболивающее. Запрещено в большинстве лекарских гильдий из-за высокой смертности./

Я с досадой усмехнулся. Лечебная ценность тут была сомнительная. У деда Луки последние бы волосы на голове выпали, если бы он увидел, что я вырастил. Грибом этим легко было отравить человека насмерть, а вот вылечить — большой вопрос. Неудивительно, что лекари его не жаловали.

— И на что эта дрянь годится? — спросил Радован, заглядывая мне через плечо.

— Прежний… я по глупости купил, — оговорился я, чтобы не вызывать лишних вопросов. — Думал, лечебные грибы вырастить. А это, считай, отрава.

— Отрава? — Радован отшатнулся и вытер ладони о штаны, хотя спор грибов даже не касался. — Так выбрось её от греха подальше. Не хватало, чтобы кто-то надышался.

Я уже хотел согласиться. Но что-то меня остановило. Я еще раз вгляделся в строчки, которые подсветила система… Оцепенение и паралич. Хм…

В голове закрутились мысли. Сама по себе эта пакость и впрямь была без надобности. Но я видел в ней основу. Заготовку, из которой можно слепить что-то полезное, как я уже проделал с пшеницей.

— Погоди с выводами, — остановил я помощника. — У меня появилась идея.

Иржи, до этого молча наблюдавший за нашей возней, опершись