Я с интересом за всем наблюдал, держа лицо непроницаемым, камеры же снимали, операторов тут с камерами хватало. Президент сказал речь, и дальше пошло награждение. Сначала участники СВО, я где-то в центре списка был, там и меня вызвали. Президент с интересом меня разглядывал, я заметил, что тот принюхивается, поэтому виновато улыбнулся. Ничего, неожиданно повысили в звании, дали капитана, и потом он вручил коробочки с медалью Героя – за бой с батальоном и поляками, потом орден Святого апостола Андрея Первозванного с мечами – за спасение девчат из плена и уничтожение ракетных установок, высшая награда страны после звезды Героя. А также выдали орден «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени. С мечами. А мне ранее распорядитель объяснил, какие награды и за что. Последний орден – это за серьёзное совершенствование обороноспособности страны. Это те идеи, что я выдавал штабу дивизии в первый день прибытия. За это время все советы очень высоко оценили. И вот до награждения дошло. Генерал мой подсуетился и сделал. Молодец. Надо будет как-то отблагодарить.

Чуть поклонившись, мы без головных уборов, не козырнёшь, я подошёл к тумбе, сказал положенные слова благодарности стране и лично президенту и вернулся на место, держа коробочки на руках. После торжественного мероприятия был банкет, до этого нас сопроводили в отдельное помещение, где помощники прицепляли награды, куда положено. Также мне сменили погоны, раз теперь капитан. Наградные документы и новые удостоверения получу по выходу. Всё уже было заранее подготовлено. А дальше на банкет, где я с другими офицерами общался. С бокалом вина в руке. Но особо не пил, так, пару мелких глотков. Заметив, что мне знакомый чиновник маякнул, оставив боевых товарищей у стола с разными вкусностями, направился в его сторону. Тот нашёл тихое место, так что, прогуливаясь у стены, я и описал, что со мной в ресторане было. Причём не просто описал, а картинки и видео с камер ресторана показал. На своём телефоне. Успел скачать до того, как ФСБ всё удалило. Также те фотографии, что тот «полковник» показывал. А он хмурился, явно было, что седого узнал, всё губу с волнением покусывал.

– Благодарю за информацию, буду должен.

На этом и разошлись, я снова вернулся к своим, где налёг на закуску. Тут действительно отлично всё было, высший сорт. Вот так, сделал гадость, на сердце радость. Стравить нас хотели. В эту игру и вдвоём можно играть. И сделал всё сознательно на виду, чтобы понимали. А пусть подёргаются. Нечего ко мне лезть было, я в этих политических игрищах участвовать не собираюсь. А так как, пока награды цепляли, мы телефоны разобрали, теперь не запрещали их использовать, мы фотографировались, совместно или по одному, я матушке и Сане свои отправлял. Настю тоже не обделил, ближе их у меня всё равно никого не было. Саня не сразу ответил, удивлён был, но хвалил, ну и матушка с Настей тоже. Так что отлично проводили время, пока с одним подполковником языками не зацепился. Мы из одной армии. Тот в штабе служил, меня знает дистанционно, потому и подошёл. А как зацепились, то я и пошёл чесать, какие слабые позиции у армии, и что скоро их погонят ссаными тряпками, Изюм сдадут. А тот чуть не с пеной у рта доказывал, что такого не будет и позиции крепки. Да, сил не хватало, но не до такой степени. Ну, до драки не дошло, подошли два генерала, с интересом нас слушали, вставляя свои умозаключения, но я стоял на своём. Фронт там схлопнется, объяснял причины, и как нацисты будут действовать. Ничего сложного. И побежит армия, драпая с тех мест. Кому такое понравится? Поэтому по знаку одного генерала нас развели, и дальше банкет спокойнее проходил. Зато теперь запомнят, что я предрекал обвал фронта, пусть потом не плачут.

До самого конца задерживаться я не стал, час пробыл на банкете, и хватит, пообщались по делу, чем доволен, так что пошёл к дежурному распорядителю, он у выхода стоял, сообщив, что с меня хватит, на выход хочу, и тот вызвал помощника. Он в раздевалку отвёл, где мои вещи сложены, форма серьёзно пованивала горелым. Да тут всё дымом пропахло, как будто в зале пожар был. Я даже задумался, стоит ли переодеться в неё, как хотел, запасная есть в хранилище, точно такая же, но тут не достанешь, много чужих глаз, впрочем, чего мне бояться, переоделся. А парадную форму на вешалку надел и в специальный чехол. Дальше в помещении, где работало трое сотрудниц и мужчина-чиновник, я получил новенькое удостоверение, всё как положено оформлено, и командировочные документы. Их изменили. Как всё тут организовано-то. Я поражён. А вот на выходе меня перехватили. Двое сотрудников ФСО. Я, было, напрягся, но меня отвели к президенту. Вещи забрали пока, зашёл без них. И по кабинету сразу стала распространяться вонь от пожара. Впрочем, президент на это не обратил внимания, сам подошёл, пожал руку. С интересом на меня поглядывая, сказал:

– Впечатлён, как вы этих четырёх девушек спасли. До сих пор под впечатлением.

– Не успел переодеться, сюда торопился, – виновато улыбнувшись, ответил я.

Тот указал на два кресла у столика, мы там и устроились. На вонь от меня тот не обращал внимания, понимал, откуда это. Как оказалось, тот решил лично познакомиться со мной, понять, что я за человек. Личная беседа для этого подходит лучше всего. К тому же ратные подвиги тоже впечатляли. Тихо слил мне, откуда узнал о пожаре. От Маленкова, того самого чиновника, которого я предупредил, что нас хотят стравить. Молодец. Думаю, это его «спасибо» такое за информацию, что я дал. Видимо, она для него куда важнее, чем я думал, раз тот так подсуетился и президенту обо мне доложил. Что ж, считай, долгов между нами нет. Общались мы недолго, с полчаса. Президент – занятой человек, и то, что он выделил столько времени, ясно показывает его интерес ко мне. Я же показал себя эрудированным с разных сторон, потому как мы общались на разные темы, но в основном, конечно, об СВО. Кстати, про сдачу Изюма и тут предупредил. Описав действия нацистов и наших. Пояснив, что именно паника загубит там оборону. Ну, и какие меры противодействия, чтобы если не допустить такого, то не дать схлопнуться обороне, также описал. В общем, плодотворно пообщались. Там уже до выхода проводили и, держа на сгибе локтя чехол с парадной формой, также пакет с обувью, я дошёл до машины. Всё время меня