— именно таким должен быть контакт с внеземной цивилизацией: просто, открыто, по-детски мечтательно и наивно.

— Да.

— А с какой? Вот с этой? — Аринаш указала пальцем наиболее яркую звезду.

— Нет, не с этой, это Сириус.

— С той?

— Нет, это Проксима Центавра. Рядом Альфа Центавра, ещё Бета Центавра — Гадар. Вот там Ригель — Бета Ориона, а это Арктур — Альфа Волопаса. Эти вокруг — другие звёзды из созвездия Рака, возле штары которого мы находимся. А вот Процион маячит над самым морем. А вот это не штара, а другая планета, соседняя с твоей. Кажется, b... Нет, b там, а это e. Там не очень уютно, а вы в зоне жизни, да еще и планета каменистая, а не газовая.

— А твоя планета где? На какой штаре?

Чтобы найти свою родную звёздочку, пришлось воспользоваться Камнем, затем включить лазерную указку, чтобы показать Аринаш.

— А вот эта штара — Солнце...

— Шокол возьми! — Аринаш так неожиданно сорвалась, что мы обе соскользнули вниз, но мне удалось зацепиться, так что девушка не намокла.

Вернувшись в прежнее положение, я спросила причину столь резкой реакции.

— Да у тебя подвеска с тёмными силами! А говорила, что не знаешь про Шарри! Теперь всё понятно, шоколовка...

— Это... в общем, очень умное устройство. Не у всех есть, но у меня есть. Может не всё, но много чего. Короче, вот это Солнце. До неё, если лететь быстро-пребыстро, добираться придётся сорок шишей! И возле неё кружится моя родная планета — Земля.

— Ого... Так далеко... — глаза Аринаш не переставали широко удивляться. — Получается, что ты очень старая? Хорошо сохранилась, кстати...

Я не выдержала и рассмеялась.

— Что́ ты! Я ещё очень молодая. Просто мы научились преодолевать пространство-время, и поэтому нам не пришлось лететь сюда так долго. Но если бы ты взяла самый мощный телескоп и посмотрела бы отсюда на мою родную планету, то ты бы попала в прошлое, когда меня ещё не было, и нашего охотника с капелланом, а мои родители были совсем маленькими.

— Ух! А это как так?

— Расстояния в космосе... то есть далеко в глубине неба, очень большие. Такие, что даже самый быстрый гонец — луч света, идёт от одной штары до другой очень долго. Он мог идти к нам миллионы шишей от такого далёкого уголка, что штара, от которой свет идёт, на настоящий момент может быть уже мертва!

— Штары умирают? — девушка погрустнела. — Я думала, что они воистину вечные.

— Так-то вечного ничего не бывает, даже небо, шито, кошмы далеко не всегда было такими. Зато могут рождаться новые штары, и вокруг них будут кружиться планеты, и быть может, на них даже возникнет жизнь. Но всё-таки штары более вечные, чем мы...

Мне было непросто объяснять астрономию тому, кто даже не имеет представление о скорости света, красном смещении, расширении Вселенной, сверхновых, квазарах и чёрных дырах, микроволновых, тёмной материи и тёмной энергии, излучении Хокинга и радиусе Хаббла, даже не знает, что звёзды — это огромные раскалённые шары из водорода и гелия, а скопление звёзд — галактика, которая может вращаться. Не представляет, какой он крошечный даже по сравнению со своей планетой, не говоря уже о сверхскоплениях видимой части Вселенной. Но Аринаш хотела знать, желала знать, стремилась знать, и это с лихвой прощало ей всё. Я смогу её научить, она узнает о космосе, ведь я верю ей, верю её восхищению.

— А вас там много?

— Кого? — не поняла я.

— Зем... земл... земляничников?

— Кого-кого? — меня снова начал пробивать смех.

— Ну земляников, землюдей, земленян, земляков, земунов, или как вы там называетесь? — Аринаш было обидно, что я смеюсь над её словами.

— Земляне мы, не земляники садовые, — я уже немного отсмеялась.

— Ну так вас много или мало? — надулась девушка.

— Раньше было много...

— А раньше — это когда? Сорок шишей назад?

Я вздохнула, и Аринаш умолкла.

— История нашей планеты похожа на вашу. Мы тоже сначала боялись диких тварей, только они были... — тут я хлопнула себя по голове. — Да что же это я, право! У меня же нанокомпьютер всегда с собой!

— Что?...

Глаза девушки расширились, хотя я уже не знала, куда им расширяться ещё больше, при виде десятков всплывших слайдов, окошек, модулей, табло с рисунками, схемами, таблицами, фотографиями. Заботливый Камень перевёл всё на понятный Аринаш язык, даже заменил некоторые термины описательными оборотами. Тут было всё в очень сильном сокращении, только основное, чтобы составить общее представление, но даже этого было для бедняжки слишком много. Она буквально лишилась дара речи.

Когда же она наконец-то сообразила, что к чему, то только и выдавила из себя:

— Двое, защитите нас...

Некоторое время спустя она всё же спросила.

— А сейчас вас много?

— Сейчас нас не очень много, около пяти миллиардов, как триста шишей назад.

— Пяти... чего?! Да как вы там все умещаетесь?! — не знаю почему, но Аринаш это особенно поразило. — Вам же наверняка сейчас жутко тесно, поэтому ты и такие как ты сюда прилетают, да? А вас много к нам прилетает?

— Не переживай, мы чуть ли не поодиночке сюда летим, и всего лишь шишей двадцать, — я ввела в поисковике карту плотности населения Земли на настоящее время (вернее, на время около года назад). — Видишь, мы как будто на островках сосредоточены.

— А почему? Столько же свободного места! Раньше вас было больше?

— Раньше нас было девять миллиардов, а потом произошла катастрофа, — серьёзно сказала я, надеюсь, что она не спросит об этом.

— А что за катастрофа? Женщины отказались выходить замуж? — Аринаш ёрзала от любопытства так сильно, что опять чуть не упала в воду.

— Если бы! — в моей голове сразу стали возникать картины, которые снились мне в ночных кошмарах и которые стали причиной нашего образа жизни: высокий гриб взрыва, уничтоженные подчистую мегаполисы, изувеченные радиацией люди, обгоревшие трупы, миллионы квадратных километров мёртвого пространства — раны, которые мы по сей день не можем зализать. Как людям пришлось десятилетиями отсиживаться под куполами, прежде чем они смогли выйти и взглянуть на то, что натворили, и ужаснуться. Настолько ужаснуться, чтобы больше никогда не разрабатывать новое оружие, навеки заморозить гонку вооружений. Для