клинике. Она охотно согласилась. А еще это будет первое время за эти два дня, которое мы с Ильей проведем без чуткого присмотра нашей смышленой малышки. Как и любому ребенку, ей было любопытно наблюдать за отношениями мужчины и женщины. Всякий раз, когда Илья подходил ко мне и хотел поцеловать, думая, что Алиса нас не видит, она тут же появлялась где-нибудь вблизи. Вот и сейчас, как только она скрылась в ванной, Илья притянул меня к себе и поцеловал в губы, правда целомудренно и не по-французски, но этого хватило, чтобы у меня по телу разлилась волна жара. Я прильнула к нему, а потом положила ладонь чуть ниже его спины и сжала ягодицу. В ответ он проделал тоже самое.

– Лина, если мы быстро управимся в клинике, может, снимем где-нибудь номер на пару часов до того, как забрать Алису? – фактически прорычал мне в губы Илья, но я не успела ответить, потому что из ванной показалась пушистая голова с торчащей изо рта зубной щеткой.

– Лиска! – выпалила я и резко откатилась от Романова.

– Алиса, зубы чистят над раковиной, – строго сказал Илья, и малышка мигом спряталась в ванной, а секунду спустя он уже нависал надо мной. – На чем мы остановились?

Нужно было срочно все это прекратить. Еще пара минут с ним рядом – и мне потребуется ледяной душ. Я несильно его оттолкнула, проворковав, что нам тоже нужно собираться. Илья понимал, что я, к сожалению, права, и отпустил меня.

***

Когда ты влюблен, и это чувство взаимно, весь мир предстает в радужных красках, но даже самое прекрасное настроение не может выстоять рядом с детской болезнью. Мы сдали Алиску Анастасии Дмитриевне и теперь вернулись из грез в суровую действительность, где главной темой наших разговоров стала Камилла.

По пути к клинике мы решили обсудить, как будем строить разговор, если… когда встретим Камиллу и ее бабушку, но так ни к чему не пришли. Илья стал мрачнее тучи, и я понимала, что его мысли занимает маленькая больная девочка. Только сейчас до меня дошло, как эгоистична я была несколько дней назад, когда расспрашивала «Фаину Раневскую» о Камилле, но даже не поинтересовалась ее состоянием. Вдруг она ходит с трудом, вдруг мучается болями? Я думала только о поиске убийцы вместо того, чтобы сочувствовать этому ребенку.

Как и в прошлый раз, я припарковалась за воротами клиники. Какое-то время мы сидели в салоне, наблюдая за родителями, ведущими своих маленьких детишек на процедуры, но знакомой пожилой женщины с внучкой не было видно.

– Давай зайдем на территорию. Там есть лавочки, откуда мы увидим Ирину Павловну и Камиллу, – предложила я, на что Илья только кивнул.

До ворот мы шли за руку, но как только оказались в саду клиники, Илья отпустил мою ладонь. Мне показалось, что он стал еще более хмурым. Я знала, что ему в разы тяжелее, чем мне, но ничего не могла с этим поделать. Слова тут были бессильны.

Почти два часа мы провели в молчании, лишь изредка бросая пару фраз. Я сосредоточила внимание на въездных воротах и калитке, в то время как Илья переводил взгляд от клиники до кафетерия.

– Это они! – неожиданно воскликнул он, только я никого не увидела. – Вон же! Идут по тропинке!

И правда, по гравийной дорожке шла женщина, ведя за руку маленькую девочку, но я не сразу признала в них Ирину Павловну и Камиллу. Илья соскочил со скамейки и помчался к ним. Сначала женщина не обратила на него внимания, а может не узнала. Она бросила быстрый взгляд в его сторону и продолжила что-то говорить внучке и, только когда Романов почти с ней поравнялся, резко остановилась, приложив руку к груди. Даже с расстояния я могла видеть, что Ирина Павловна перепугалась. Она словно увидела перед собой призрака. Краска моментально отлила от ее лица, а губы зашевелились в молчаливом шепоте. Неужели так реагируют на встречу со старым знакомым, пусть даже неожиданную?

Зато реакция Камиллы оказалась совершенно иной. Как только девочка поняла, кто перед ней, – бросилась обнимать Илью. Я даже не предполагала, что она так сильно скучала по своему бывшему отчиму. Он отстранил ее от себя, но только лишь затем, чтобы поднять на руки и закружить.

У меня кольнуло в груди. Это не была ревность в том традиционном смысле, как принято считать, но я вдруг своими глазами увидела, что у Ильи была своя история. Конечно, он любил Камиллу почти как дочь – это не было открытием, но смотреть на него вот так издалека, когда он обнимает ребенка своей прошлой любви оказалось чуточку больно.

Илья что-то сказал Ирине Павловне, и она повернулась в мою сторону. Теперь я не могла отсиживаться в стороне, поэтому встала с лавочки и медленно пошла к ним. Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела не просто сердитое, а злое лицо Ирины Павловны. Она была готова прожечь в нас с Романовым дыры одним лишь взглядом. В этот момент я порадовалась тому, что встретила ее не одна.

За те месяцы, что я ее не видела, мать Марины сильно изменилась: с одной стороны постарела – разом лет на десять, с другой – стала выглядеть куда более ухоженной, чем раньше. На Ирине Павловне был надет простой, но элегантный сарафан, явно купленный не на рынке Романовца, и туфли из хорошей натуральной кожи. Такая разительная перемена и стала причиной тому, что я ее сначала не узнала. Марина оставила матери все свои сбережения, но что-то подсказывало, что такая смена имиджа была связана не с наследством дочери.

Камилла тоже не была похожа на себя прежнюю. Она сильно похудела, ее некогда пухлые щечки совсем пропали, но главное – глаза! В них застыла печаль, которая не пропала даже при том, что сейчас она радовалась встрече с Ильей. Сколько всего свалилось на эту кроху? Потеря матери, переезд из родного города, тяжелая болезнь. Камилла не заслужила таких испытаний!

– Илья, пусти мою внучку! Ее нельзя так вертеть! – яростно крикнула Ирина Павловна.

Камилла резко отстранилась от Ильи и громко ойкнула – ее волосики запутались в браслете его часов. Илья аккуратно их высвободил, поставил Камиллу на землю, присел перед ней на корточки и взволнованно стал всматриваться в ее личико. Ирина Павловна по-хозяйски положила руку внучке на плечо, как бы обозначая, что та под ее