дошла до Магистратской, свернула на нее. Все время, пока шла, она беспрестанно думала о том, как все происходящее бесконечно странно. Но не нелепо – это определение сюда точно не подходило. И, видимо, была во всем какая-то предопределенность. Разве думала она, что когда-нибудь снова услышит про Дона? Нет, конечно, ничего такого не предполагала. Она, если на то пошло, даже не вполне была уверена, что встречалась с ним в прошлый раз, уж больно он выглядел таким... виртуальным. Но вот, пришла-таки весть от него, и что прикажете с этим делать? Отмахнуться? Не поверить? А почему не верить? На том лишь основании, что нет, и быть не может? Ну, это глупо. Тем более что жизнь не радует, не дарит других предложений. Скорей всего, их и нет, других. Что ж, придется заняться поисками кладбища. Только, с чего их начать? Господи! Не дай бог, Апокоясов-Ширшов прознает, чем она занимается. Уволит ее Станислав Павлович, выгонит из больницы к чертям собачьим!

Не слишком следя за дорогой, Тамара дошла до, если судить по номерам домов, истока Уршалаимки и остановилась, чтобы перейти улицу. Тут она вдруг обнаружила, что стоит прямо у двери теткиного дома. С чего начать? Это ли не знак! – подумала она. Вера местная, наверняка что-то знает или слышала. Все равно ведь надо с ней отношения отогревать, так что...

Она взошла на крылечко и позвонила. Дверь ей открыл, и довольно быстро, будто ждал за ней, господин Перегожин, чему Тамара несказанно удивилась. Даже мысль такая мелькнула, не ошиблась ли она дверью? Она сразу отметила некоторую вольность его костюма, а был он без традиционного пиджака и без галстука, в одной сорочке, еще и ноги его согревались в тапочках, которые в прежние времена не раз доставались ей. В довершение картины, через плечо ресторатора было перекинуто кухонное полотенце, краем которого Лев Евгеньевич вытирал руки. Похоже, что статус его в этом доме поменялся. Или она вообще ничего не понимала!

– Лев Евгеньевич! Вы?! – вскричала Тамара невольно. – Вот не ожидала вас увидеть! Здравствуйте!

– Здравствуйте, драгоценная моя. Вы еще много чего не знаете, – сказал он в ответ, улыбаясь в своей манере, прижимая подбородок к груди. – Входите.

«А ведь я предполагала, что такое возможно. Даже Веру, помнится, предупреждала, – думала Тамара, снимая в прихожей плащ, в чем ей помогал внимательный Перегожин. – Только, больно быстро как-то все у них получилось. Или это я так давно тут не была?»

В прихожую заглянула Вера.

– Кто пришел? – еще в коридоре прозвучал ее вопрос. – Тамарочка! Как же я по тебе соскучилась, моя дорогая!

Тетя с племянницей обнялись, расцеловались. Вера неожиданно прослезилась, и Тамара тут же решила, что все ее страхи относительно нее были напрасными. Перегожин, приняв и повесив плащ Тамары на вешалку, стоял рядом и молча улыбался. Он смотрел на обеих женщин, и по виду был абсолютно счастлив, по крайней мере – доволен. Видеть, как они радуются, самому тому поспособствовать, в этом заключался один из смыслов его жизни. Он был счастлив осознать это своевременно.

– Ты вовремя, – сказала Вера, проморгавшись от слез. – Мы как раз собирались чай пить. Пошли! Лев Евгеньевич торт принес. Не знаю, где он их берет, но торты – просто объедение. Я от них начала пухнуть.

– Я знаю, когда заглянуть на огонек, – пошутила Тамара. – По какому случаю торт? Праздник какой-то?

– У нас сейчас каждый день праздник. И вот, результат.

– Торты ни при чем, – сказал Лев Евгеньевич. – Это ты от счастья. Счастливый человек всегда больше места в пространстве занимает.

– Ну, спасибо, утешил! И, да, я счастлива!

– Я так понимаю...

– Да, Тамарочка, – Вера поймала руку племянницы и сжала ее в своих горячих ладонях. – Чтоб ты не гадала, мы с Левушкой вместе. Как теперь говорят, мы пара.

– Я люблю твою тетю, Тамарочка.

– Вот... Такие обстоятельства. Счастливые.

– Ух, ты! То-то я смотрю! – Тамара прижалась к Вере щекой, торопливо сказала: – Я так рада за вас! Хочу и желаю, чтобы все у вас получилось.

Шедший позади Перегожин легонько погладил ее по спине.

Позже, уже испив чаю и откушав кусочек торта, согретая радостью этого дома, Тамара немного расслабилась. В кафе с Кумбарским она кофе едва пригубила, так что сладкое угощение оказалось весьма кстати.

– А где Никитос? – обнаружила вдруг она пропажу братца.

– Да, носится где-то, на улице, с мальчишками, – довольно беспечно сказала Вера.

– Не боится, что без торта останется?

– Не останется. Он знает, что его кусочек всегда дождется.

– А то и два?

– А то и два.

Как же хорошо! – подумала Тамара. Как славно и просто в этом светлом доме, наполненном счастьем, теплом и радостью! И как же не хочется возвращаться в мир, где всего этого нет, но где в избытке страха, боли, обмана, потерь и несчастий. А с недавних пор еще и колдовства. Она провела кончиками пальцев по скатерти. Странно, ей показалось, что это ощущение фактуры ткани, ей не принадлежит. Как если бы смотрела на себя со стороны, но не только, а и чувствовала за другого. Странное чувство, вроде совсем простое, но объяснить его нелегко.

– Хорошо у вас, – повторила она вслух. – Ну а я, как всегда, пришла по делу. Мне нужно кое-что узнать. Кое-что довольно необычное и странное, и я не знаю, как к этому подступиться. Я, вообще, к Вере шла, думала, она местная, может что-то знать. Но хорошо, что и вы, Лев Евгеньевич, здесь тоже, Это касается истории города В*.

– Ну-ну, а в чем дело? – Перегожин с легким мокрым стуком опустил чашку на блюдце и, посерьезнев лицом, приготовился слушать.

Вздохнув и снова погладив скатерть, будто ища в тактильном контакте поддержки, Тамара вкратце изложила им суть вопроса.

– Я ничего такого не знаю, – покачала головой Вера. – Никогда не слышала ничего о еврейских кладбищах, ни старых, ни новых. Вообще далека от этой темы.

– Зачем вам это? – спросил Лев Евгеньевич. Он, похоже, был удивлен и слегка обеспокоен услышанным. Только виду не подавал. – От кого вообще эта история исходит?

– От Кумбарского, Гектора Александровича. Знаете такого?

– Ах, вот оно что! Знаем, как же. В таком случае, я посоветовал бы вам выкинуть