– О чем таком вы говорите? – Тамара никак не могла взять в толк, что он пытался ей втолковать. – Кто с вами встретился? Как?

– Просто появился в помещении для медитаций. Он называет себя Дон.

– Дон? – глухо повторила Тамара. И все, сердце ее снова замерло так основательно, что почти умерло, она больше не перебивала Кумбарского, дослушала весь его рассказ до конца. И потом, после, долго сидела молча, уткнувшись взглядом в какую-то точку на столе. Кофе остыл, ее опять затрясло. Гектор позвал официантку, велел принести горячего. Лишь тогда Тамара постепенно оттаяла.

– Так, вы говорите, Сергей у него? У Дона? – спросила она, наконец, чужим, выцветшим голосом.

– Я понял, что так, – согласился Кумбарский.

– Почему он его удерживает? Почему не отпускает?

Гектор пожал плечами: – Не знаю.

– Но он обещал его отпустить? Скоро?

– Дон сказал мне, что если вы выполните все, что он от вас потребует, он в ответ снимет все свои претензии к Сергею. Что-то Дон ему предъявляет.

– Что предъявляет?

– Не имею понятия. Но ясно, что Дон имеет на то право, требовать, и, главное, у него есть силы долг взыскать.

Кумбарский называл имя Сергея, и Тамара каждый раз вздрагивала, так непривычно было ей слышать его имя. Больно и одновременно томительно сладко. Как же давно ждала она этакого поворота событий, настоящего опрокидывания реальности, с какой мукой его призывала. Вот, это происходит, и снова сладкая боль наполняет ее до краев. Как можно все это вынести? Но придется, придется стараться, другой возможности изменить что-то в положении Сереженьки, нет.

– Странно, почему он просит меня? – она осторожно выразила свои сомнения. – Я абсолютно далека от всего этого? Даже не знаю, что можно сделать, где и что искать, – она покачала головой. – Не знаю. Но, даже не вдаваясь в обсуждение того, насколько все сказанное вами, правдоподобно, я, разумеется, готова сделать все, что в моих силах. Я готова. Только не уверена, что сил моих на что-то хватит.

– Давайте, не будем прежде времени впадать в отчаяние, – сказал Кумбарский. – Я тоже не знаю, но будем искать, как говорится, с холодным носом. Знайте, Тамара Эдуардовна, я на вашей стороне. Да, я помню все, что вы для меня сделали, – как такое можно забыть? – и я помогу вам всем, чем смогу. Прежде всего, нам нужно сохранить свои позиции. А они не так уж слабы, если разобраться. Дон нуждается в вас, нуждается в наших услугах, значит, можно играть на этом.

– Как играть? – удивилась Тамара.

– Осторожно, – поделился наукой игры Гектор. – Прежде всего, надо выстроить и отладить общую психологическую ситуацию, механизм наших взаимоотношений. Мы все нуждаемся друг в друге, надо это помнить. И, исходя из вышесказанного, будем вести наши поиски. Мест, где в городе были еврейские кладбища, где они еще сохранились, не может быть слишком много. Надо просто как следует все разузнать. Углубиться в тему, мы ведь еще ни к чему не приступали. – Он замолчал. Видя, что Тамара тоже молчит и никак ему не возражает, добавил вкрадчиво: – Видите, наши отношения обрастают плотью.

– Не выдумывайте, Гектор, никакой плоти, – сразу довольно решительно возразила ему целительница.

– Я не имею в виду физику, плоть физическую. Я все понимаю, Тамара Александровна, ваше ко мне настороженное отношение, и так далее. Плоть наших отношений – взаимный интерес. Вот, что я имею в виду.

– Это конечно. В этом случае, я уже говорила, я готова сотрудничать. Давайте, поищем, – согласилась Тамара. И подумала, что разговаривает с Гектором как-то автоматически. На самом деле, она пребывала в легкой прострации, будто в комнате за стеклом, где было совсем мало воздуха. Она задыхалась, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

– Надеюсь, вы, наконец, поверили мне? – спросил Кумбарский ее, когда они собрались уходить.

– Нет, – она категорично повела подбородком. – Я вам не доверяю, Гектор.

– Честно... Но почему все же нет? И что тогда? Что дальше? Я не понимаю.

– Не знаю, Гектор Александрович, что, как и почему. Но только я чувствую, что вы многое не договариваете.

– Почему тогда соглашаетесь сотрудничать?

– А что делать? Выбора у меня нет.

– Не боитесь? Что обману?

– Не знаю, наверное, боюсь. Просто я уверена, что вы не сможете меня обмануть. И вы это сами знаете. Я иду на все только ради одного человека, имя которого вы назвали, и это одновременно все объясняет и все оправдывает. И, конечно, вынуждает.

От предложения Гектора проводить ее, Тамара решительно отказалась. Тогда, напоследок, он вручил ей свою визитку.

– Звоните, если что узнаете, – сказал он ей. – Я тоже буду держать вас в курсе. И, надеюсь, что скоро увидимся.

Она бросила визитку Кумбарского в сумочку, кивнула ему, молча повернулась и зашагала прочь. Он остался стоять под вывеской кафе «Огонек» и, сколько мог, пока она не скрылась с глаз, следил взглядом за уходящей по улице Тамарой. Народа в этот час на Соборной было не так много, и он хорошо видел, как плывет в толпе, то скрываясь ненадолго, то снова объявляясь, копна ее каштаново-рыжих волос, по сравнению с которыми остальной мир казался поблекшим. Будто солнце выделило ее из обыденности специально, тронуло ее голову волшебным перстом, заставив сиять, как маковку на церкви.

«И золото волос, – вспомнилось Гектору. – И золото червонное волос».

Чувство прекрасного ему все еще не изменило. Как мы помним, Кумбарский был приличным музыкантом, и немного поэтом. Правда, поэтом он был злым, и, наверное, хорошо, что не искал в поэзии выхода или опоры, не давал себе в этом ремесле волю.

Дело есть дело, но он почувствовал вдруг, что думать о Тамаре, как о не принадлежащей ему женщине, неприятно и даже болезненно. А она ведь, бесспорно, не была его женщиной, вот в чем дело. Он закусил губу. Но, может быть, пока? – подумал он. Может быть, скоро, когда-нибудь, все изменится?

Перед отелем «Савой» Тамара свернула направо и скрылась из виду.

Надо бы за ней проследить, – мелькнула у Гектора странная мыслишка. Хм, сказал он, оценив ее и взвесив. А мысль-то ничего, рабочая, – решил в итоге.

По улице Мартынова Тамара