посмотрел в окно, пытаясь скрыть, как важен для него следующий вопрос, — было еще что-то, о чем мне следует знать?

Она вздрогнула. Настороженно посмотрела на мужа, прикрыла глаза, будто пытаясь собраться с духом.

— Приезжал Ласселл, — наконец ответила она.

— Вот как? Ты приняла его? — спросил Джозеф, машинально отмечая, что супруга назвала это ничтожество Ласселлом, а не сэром Альбертом.

— Да.

— Понятно, — лишь сказал Джозеф, болтая бренди в стакане и рассматривая, как оно стекает по стенкам.

— Он говорил, что это вопрос жизни и смерти, — добавила Эмили.

— Жизни и смерти? — Джозеф ядовито улыбнулся и пробормотал. — Возможно, он не так уж и ошибся.

— Что ты имеешь в виду?

— Не имеет значения, — пожал плечами и добавил, — Так что же Дэниэлс?

— Дэниэлс? — моргнула Эмили, не понимая, при чем здесь он.

— Ну да, Дэниэлс. Дворецкий.

— Он оставил с нами двух лакеев, — покраснела Эмили, будто признаваясь в чем-то постыдном.

— Вот как? — Джозеф перестал вертеть стакан в руках и с удивлением посмотрел на жену, — И что, они все время были рядом?

— Да. С твоего отъезда за мной везде ходили два лакея. Мистер Дэниэлс так и не смог объяснить, зачем они. Я просила убрать их, но он отказался. Сказал, что это твой приказ.

Джозеф кивнул, и впервые за вечер его лицо чуть смягчилось.

Эмили тем временем пристально посмотрела в его глаза.

— Зачем тебе это понадобилось?

— Скажем так, — уклончиво начал он, отводя взгляд, — Мне было тревожно.

Эмили хмыкнула, принимая это объяснения, понимая, что добиться большего она не сможет.

— О чем же вы беседовали? — продолжил Джозеф, возвращаясь к прерванному разговору.

— В основном о тебе.

— Я польщен, — он сделал издевательский поклон рукой, насколько это было возможно в его положении.

— Он говорил, что у тебя любовница в Лондоне.

Джозеф поперхнулся бренди и закашлялся.

— А еще, что ты пытался заплатить ему, чтобы он отстал от меня. — проговорила Эмили, не обращая внимания на реакцию мужа.

— Занятно, — откашлявшись сказал он, вытирая рот салфеткой, — И ты поверила?

— Не во все.

— Надо думать, в любовницу — да, — сказал он, и в его тоне послышалась прежняя насмешливая расслабленность. — А в то, что я пытался откупиться, — нет? Я угадал?

— Почти. — недовольно ответила Эмили, раздражаясь от того, что муж все пытается превратить в очередной фарс.

— Ну, хорошо. Я действительно хотел от него откупиться. Это произошло в тот день, когда он явился сюда без приглашения. Помнишь? И до определенного момента я был уверен, что у меня получилось.

— До какого?

— Не важно, — он неопределенно пожал плечами, — Ну, а любовницы у меня действительно нет. Больше ничего не происходило?

Эмили отрицательно покачала головой.

— Почему ты не сказала мне все с самого начала?

— Я знала, что тебе будет неприятно.

Джозеф кивнул.

— Ну, разумеется. А знаешь, что произошло со мной? С час назад мы встретились с ним на дороге.

Эмили напряглась.

— Он убеждал меня, что ты упрашивала его провести время в поместье, наслаждалась его обществом и…, - он сделал паузу, — жаловался, как тебе ужасно жить со мной. Мое низкое происхождение, видите ли, оскорбляет твой аристократичный вкус.

— Но, Джозеф! Это же абсурд! — взвилась Эмили и, чуть помолчав, добавила, — Подожди. Так ты… поверил? — в ее тоне послышалась обида.

— Признаться, да, — скривился Джозеф, — Он умеет быть убедительным.

Эмили помрачнела.

— Что? Я не святой. Но так и тебе не следовало принимать его. Он сказал, что намекнет соседям, как ты несчастлива в браке. Ты представляешь, в какой скандал это могло бы вылиться?

Она побледнела.

— Джозеф, я…

— Успокойся. — сказал он, делая неопределенный жест рукой, — Он никому ничего не расскажет.

Они помолчали. Эмили почувствовала в тоне мужа что-то, что испугало ее.

— Боже, — наконец нарушила молчание она, — Я надеюсь, ты не…

— Конечно, нет, Эми, — ответил он и голос стал мягче, — Я заплатил ему. Теперь он так богат, что сможет увидеть мир. По крайней мере, я не удивлюсь, если он скоро уедет.

Она смотрела на него долгим взглядом, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Но Джозеф уже отвернулся к окну, давая понять, что не собирается больше это обсуждать.

— Спасибо, — вместо расспросов произнесла она

— Пустое, — отмахнулся он, — Ну, раз мы это выяснили, — тон вмиг переменился, стал ласковым, — Есть еще что-то, о чем мне стоит знать? — улыбнулся так, что не оставалось сомнений в том, что он имеет в виду.

Эмили покраснела.

«Он все знает.» — подумалось ей.

Сообщить ему — всего лишь соблюсти формальность. Возможно, он знал до отъезда. А может быть догадался в Лондоне.

— Я думаю… — начала она и запнулась.

Джозеф не перебивал. Лишь в глазах появилось что-то лучистое, чего она никогда не видела.

— Мне кажется… я беременна.

Джозеф улыбнулся.

— Ты знал? — спросила она. — Догадывался?

— Догадывался, — он пожал плечами.

— Но я не уверена. Нужно позвать врача. Я не хотела делать этого без тебя.

— Конечно, — он взял ее руку и поднес к губам. — Я распоряжусь.

Теперь, когда все между ними было выяснено, он наконец смог ощутить то самое спокойствие, которого всегда недоставало. На второй план отступили лондонские дела, незавершенный вопрос с Ласселлом, шотландская шахта, Морган, нагоняй Дэниэлсу, которого он еще час назад хотел рассчитать, — все, что угодно. Он позволил себе расслабиться и впервые почувствовать полноту счастья, неведомую прежде.

Возможно, через час его деятельная натура снова начнет искать повод для беспокойства, но сейчас, в эту минуту, ему не хотелось думать ни о чем, кроме Эмили, которая ждала его ребенка.

А утром пришла записка от Сайласа. Джозеф прочитал ее, усмехнулся и тут же бросил в камин, поворошив кочергой для верности. Ласселл, как он и говорил жене, отправился в длительное путешествие по Европе.

Эпилог

Через восемь месяцев Крэмби-Холл превратился совершенно в иное место.

В нем поселился новый звук — громкий, требовательный, не признающий отсрочек. Девочка, названная Мартой, оказалась существом неутомимым и крайне капризным. Она кричала по любому поводу — стоило ей заподозрить, что в ее маленькой, только что начавшейся жизни что-то идет не так — и доводила до изнеможения и мать, и няню.

И в одном этом бурном крике и требовательности было столько сходства с отцом, что Эмили радовалась, что хотя бы внешне девочка походила на нее.

Джозеф поначалу слушал ее плач настороженно.

Когда-то, давным-давно, в другой жизни, детский крик означал лишь одно: тревогу. В трущобах Ист-Энда дети бедняков умирали часто. Его младший брат, так и не получивший имени, прожил всего пару недель. Перед этим несколько дней