Это замечание, направленное сразу на две цели, насторожило Дани, на что, вне всякого сомнения, и рассчитывал Харгрейв. Пусть заместитель директора, говоря это, смотрел на Торо; его слова определенно были обращены к ней. В конечном счете именно на ней лежала ответственность не только за свои собственные действия, но и за действия Торо, и каждый ее шаг будет скрупулезно рассматриваться теми, кто в служебной иерархии находится на заоблачных высотах.

– Старший специальный агент Ву изложит основные правила, – продолжал Харгрейв. – И они будут относиться к вам обоим. – По очереди посмотрев на Дани и Торо, он перевел взгляд на Ву.

– Это прописано в руководстве по проведению тайных операций Бюро, составленном генеральной прокуратурой, – заговорил тот. – Категорически запрещаются следующие действия: применение насилия, за исключением самообороны и защиты жизни другого человека. Подстрекательство к преступным деяниям. Противозаконные методы расследования. Участие в преступных действиях, за исключением чрезвычайных ситуаций, изложенных в разделе четыре, подразделе «З», параграфы с первого по пятый.

– Черт побери, что это означает? – Торо прищурился.

– Это означает, – вздохнул Ву, – что вы имеете право совершать определенные действия, которые считались бы преступлениями, если б речь шла не о представителях правоохранительных органов.

– То есть, – усмехнулся Торо, – вы, ребята, совершаете преступления, за которые других отправляете за решетку.

– На самом деле правила здесь очень четкие, – возразил Ву. – Нельзя просто так сделать то, что захочешь. Агент Вега позаботится о том, чтобы вы знали границы.

– Иногда для того, чтобы внедриться в преступное сообщество, – сказала Дани, обращаясь к Торо, – приходится давать взятки или приобретать контрабандный товар. – Она повернулась к Ву. – Кстати, сэр, каков наш бюджет?

– Один миллион долларов, – ответил тот. – Без дополнительного одобрения.

– Вот это уже серьезный разговор! – одобрительно заметил Торо.

– Это бюджет агента Веги. – Харгрейв ткнул в него пальцем. – Вам из этих денег тратить ничего не дадут.

– Поскольку все правила прописаны, – поспешил вмешаться Ву, не давая Торо сделать грубое замечание, – давайте обсудим то, как мы будем вводить агента Вегу в группу.

Именно этого момента Дани боялась больше всего. Она гадала, как далеко все зайдет и сколько времени ей придется провести вместе с Торо.

– Итак, мы с агентом Вегой – прошу прощения, с Никки Корасон – влюбленная парочка, – начал тот, не обращаясь ни к кому конкретно. – И что дальше?

– Мы ознакомим вас с «легендой», подготовленной для нее, – сказал Харгрейв. – Убедитесь в том, что в этой «легенде» не будет никаких раздражающих факторов. – Подождав, когда Торо кивнет, он продолжал: – Мы поручили это нашим лучшим людям. Они полностью стерли всю реальную жизнь агента Веги, в том числе в социальных сетях, и создали для нее новую историю жизни, от начала до конца. Веге предъявили обвинение в агрессивном нападении за то, что она в баре пырнула ножом одного байкера, но затем оно было переквалифицировано в хулиганство, и Вега отделалась условным сроком. Полковник может раскопать все ее прошлое вплоть до детского сада, где, кстати, она уже отличалась агрессивным поведением.

– Я изначально была плохой, – сказала Дани, – и затем принимала одни плохие решения.

– Вам нужно будет что-нибудь сделать со своей внешностью, – заметил Торо. – В настоящий момент от вас так и веет государственной службой.

– Вы только приведите меня завтра на эту встречу, – сказала Дани. – А я уж позабочусь о том, чтобы выглядеть соответствующим образом.

– Вы готовы? – спросил у Торо Ву.

– У меня есть выбор? – Тот бросил взгляд на Дани. – Или Полковник купится на это, или мы оба получим пулю в голову. Проблема в том, что ответ мы узнаем только тогда, когда попадем на место.

Глава 18

Едва Дани успела войти в тесную квартиру в Бронксе, как на нее с разбега запрыгнула ее младшая сестра Эрика. Хрупкая девушка резко контрастировала со своей старшей сестрой, обладающей атлетическим телосложением, и Дани даже не покачнулась от столкновения с ней.

Оказавшись в крепких объятиях Эрики, Дани почувствовала себя неловко. Она приходила в гости не так часто, как должна была бы, однако ее удерживала молчаливая неприязнь, исходящая от тети Мануэлы. На что та и рассчитывала.

С того самого дня как Дани вместе с младшими братом Ахелем и сестрой Эрикой девять лет назад перебрались жить к своим тете и дяде, tía[312] Мануэла выражала свои чувства предельно ясно, не произнося ни слова. Эрика и Ахель были хорошие дети, Дани же пошла в свою мать.

Послание принято.

Дани всеми силами старалась доказать своей тетке – а также всем остальным, – что, хотя внешне она похожа на свою мать, сердцем своим она дочь своего отца. Тот служил в войсках специального назначения, и того же самого хотела и Дани, с самого детства.

При мыслях о своем отце у нее заныло сердце. Она вспомнила, как обрадовалась, когда его последняя командировка неожиданно завершилась досрочно и он объявил своим близким, что вернулся домой навсегда. В своей детской наивности Дани вообразила, что отец хочет постоянно быть со своей семьей. Что он не может выносить разлуку, по несколько месяцев находясь вдали от своих близких во время учений и командировок в горячие точки.

Лишь позднее Дани узнала, что отец получил травму черепа, следствием чего стали сильнейшие головные боли, головокружение и постоянный звон в ушах. После того как отца комиссовали с военной службы по состоянию здоровья, семья вернулась из Джорджии обратно в Нью-Йорк, чтобы мать Дани, которой приходилось сражаться со своими собственными демонами, помогла справиться с этой новой напастью.

Дани краем уха слышала разговоры родственников, перешептывающихся после того, что они называли «несчастным случаем». По их словам, ее мать всегда была хрупкой в эмоциональном плане. В детстве с ней произошло что-то, о чем никто не хотел говорить. Сначала Дани ничего не замечала. Это была ее мама – и всё.

Затем наступил тот день, когда двенадцатилетняя Дани проснулась утром от криков матери. Приехали полиция и «скорая помощь». Из детской, где спал новорожденный брат Дани, санитары вынесли крошечный мешок. Они говорили про «смерть в колыбели»[313], и Дани лишь гораздо позднее узнала, что это такое. Для троих оставшихся в живых детей это явилось опустошительной трагедией. В один день они потеряли и своего маленького братика, и мать. Та превратилась в безучастный автомат, который день за днем занимался домашними заботами и другими неотложными делами, не замечая того, что происходит вокруг.

Несмотря на то что отцу самому приходилось очень тяжело, он