же запахло мокрым волком, из-за чего кронпринц и я дружно поморщились.

— Вы, знаете ли, тоже не ромашками пахнете, — заявил ищейка, показательно сморщившись, но ответить я не успела.

Кронпринц уселся на крохотную табуретку, задрав рукав свободной рубашки и, видимо, ожидая, что я немедленно приступлю к ритуалу с браслетом из змеиной кожи.

На этот ритуал, суммарно, за месяцы службы во дворце, я, пожалуй, тратила больше всего своей силы. Иногда мне приходилось проводить его несколько раз в день, иногда принц хотел его прямо перед советом, словно верил, что кто-то там может желать зла своему будущему правителю.

И, как и всегда с момента нашего возвращения из графства Роузглен, я проводила ритуал в присутствии другого человека — словно Каэлис Арно не желал оставаться со мной наедине.

Думаю, это и к лучшему. Он же пообещал, чтотакогобольше никогда не повторится.

— Мы ищем жреца по имени Реддо. Он провёл в этом храме последние сорок лет и был здесь в ту ночь, когда вашего отца, по слухам, видели в Ридстоуне. С ребёнком.

— Мой брат или сестра только на год старше меня… Могла ли его любовницей быть одна из участниц Отбора? — принц произнёс это, следя за моей рукой, за тем, как я раскладываю предметы на столике, готовая прикоснуться к нему.

— Ваш отец по-настоящему любит вашу мать. Намного больше, чем вас, — принц лишь хмыкнул, услышав такую дерзкую правду от волка.

— Так значит, ты считаешь, что мой отец и тётя соврали? Бастарда не существует?

— Не считаю. Я сильно сомневаюсь, что до королевы Люциллы у Его Величества не было нескольких любовниц. Возможно, знатных, но скорее всего — обычных работниц дворца, всегда рядом...

Я на секунду прервалась, но затем, моргнув, вновь вернулась к своему чемоданчику, осторожно раскрывая змеиную кожу, хранимую в специальном отваре. А ищейка между тем продолжил:

— Вряд ли хоть один из кронпринцев к моменту Отбора, в период Времени Зова, не имел во дворце одну-двух девушек для облегчения…

— Замолчи, — ледяным тоном отрезал Каэлис Арно, и я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось.

«Девушки во дворце для облегчения»...

Наверное, именно так будут воспринимать меня, если кто-нибудь узнает о том, что произошло между мной и Его Высочеством.

Противно.

И, что самое горькое, не слишком далеко от истины. Хотя, если бы тогда этого не произошло, я, возможно, сама бы напала на Каэлиса Арно — прилюдно. И, скорее всего, сейчас даже работы у меня бы не было.

— Миолина, — горячая рука кронпринца легла на моё запястье, пока ищейка проверял свои сумки.

В ответ я одарила его сердитым взглядом — с какой стати он называл меня по имени? — и столкнулась с его глубокими, потемневшими глазами, будто он искал в моём лице какие-то ответы.

Наверное, спрашивал себя, задели ли меня слова Николаса Хаула.

Мне не хотелось демонстрировать свою слабость, поэтому я механически выполняла работу, думая про себя о том, что прошлого не изменить.

Нужно лишь не допускать больше никаких ошибок. И правильно, с умом распорядиться тем самым одним желанием, если станет совсем невмоготу. А также — отрезать эмоции. Так, чтобы не чувствовать ничего. Как сейчас, когда я дышала ртом, лишь бы не вдыхать запах мужчины, к которому так безрассудно тянулось что-то внутри меня.

— Всё готово, — произнесла я, подняв взгляд на принца — и увидела, что он не сдвинулся с места. Всё так же смотрел на меня. Почти пялился, изучая, будто хотел проникнуть внутрь моей головы.

— Разговаривать вначале буду только я. Сначала расспросим об их версии событий тридцатитрёхлетней давности. А если не ответят — потребуем документы. В крайнем случае раскроем мою личность, — ищейка уже стоял у выхода, не желая дожидаться, пока наступит совсем поздняя ночь. — Прихожан, по идее, уже как час не должно быть в храме.

— Я могу незаметно расспросить людей внизу, в таверне. Узнать, не видели ли они чего-то странного, связанного с храмом, — предложила я.

— Нет. Вы останетесь здесь, в этой комнате, и будете нас ждать. Многие из тех, кто внизу, уже поняли, что вы женщина, и я не намерен отвлекаться на тревогу о том, что с вами может случиться, пока мы будем в храме, — голос кронпринца прозвучал низко, повелительно, не оставляя даже намёка на обсуждение.

Каэлис Арно поднялся, но отходить не спешил. И, раздражённо бросив взгляд на волка, приказал:

— Выйди на секунду.

Ищейка послушался без комментариев.

— Леди Валаре, — начал кронпринц, и я, взяв себя в руки за эти минуты, ответила ему вежливой улыбкой. Увидев её, он неверяще выдохнул и зло покачал головой.

— Миолина, я знаю, что вы…

— Нет, — мне хотелось закрыть ему рот рукой, но вместо этого я просто отступила на шаг.

Любое общение, любое желание что-либо обсудить сделает нас ближе. Откроет путь в души друг друга — в боль, обиды, в настоящие, хрупкие чувства. Я не верила, что это приведёт нас к чему-то хорошему.

А может быть, просто боялась.

— Нет? — тихо переспросил он, буравя меня взглядом — тяжёлым, почти невыносимым, а его запах, привычный и властный, будто приказывал подойти ближе, подчиниться.

Я даже уловила едва заметный оттенок корицы…

— Нет, — повторила я, чувствуя, как от его звериного взгляда буквально плавлюсь.

Хотелось… многого. Хотелось сказать, что я не вижу себя «средством облегчения», что я боюсь завтрашнего дня, что страшусь момента, когда кто-то узнает о том, что между нами было — и это похоронит меня. Как женщину. Как мага.

Но я молчала. И он тоже молчал, услышав моё «нет».

А затем резко развернулся и громко хлопнул дверью. Я без сил опустилась на стул, тот самый, где он сидел совсем недавно, и заставила себя собраться, напоминая, что мне предстоит работать ещё долгие годы. Что нужно терпеть. Копить. Копить. Копить...

Из дверного проёма донёсся глухой щелчок замка.

Он запер меня!

Глава 7. Храм Пантеона Светлых Богов

Я проснулась резко, с бешено бьющимся сердцем, оглядываясь по сторонам и в первые секунды не понимая, где нахожусь.

За окном, шторы которого я открыла, было уже совсем темно, но луна стояла не слишком высоко — похоже, прошло около двух часов с тех пор, как Каэлис Арно решил запереть меня.

Вот она — роль личного ритуалиста Его Высочества. Меня привезли в забытую богами деревню, вдали от всех главных трактов, не объяснив толком, зачем мы здесь — смысл мне пришлось улавливать по отрывкам разговоров.

А после заперли в комнате, потому что