о наших работах и выводах, они не погнушаются сбросить на датское побережье атомную бомбу.

Дмитрию еле удалось вставить вопрос в экспансивный монолог профессора:

– Что удалось прочитать и понять?

– Все! Все прочитать и все понять! – Академик даже подпрыгивать начал в экзальтации. – Руническая письменность сохранилась идеально! И ее может читать даже любой современный человек, владеющий кириллицей! Теперь уже смело можно утверждать, что самая первая письменность на Земле была наша, славянская, а наши далекие пращуры проживали в Гиперборейском царстве. Сохранились даже выгравированные карты на стенах. И книги! Много книг! Пусть их нельзя открыть и прочитать из-за полной окаменелости, но только одни обложки чего стоят! Анализы показывают, что эти книги сделаны не из бумаги!

– Понял я, понял, Валерий Александрович. – Торговец постарался успокоить ученого одной из усыпляющих структур. – Вижу, что работы у вас много. Но эти секреты пока не должны быть известными всему миру.

– О! По этому поводу не волнуйтесь, – заверил Чудинов. – Все мы перешли добровольно на казарменное положение и пока решили пожить прямо в комплексе. Для этого нам созданы самые благоприятные условия.

– Ну, тогда я убегаю, загляну позже…

– А как же мой доклад президенту? – занервничал академик.

– Не волнуйтесь, все будет нормально. Но в Данию пока еще рано, да и город Медаюрши еще не раскопан. А до того, как все будет готово и обнародовано, мы и побережье застолбим должным образом.

– Ох! Медаюрши… – Молитвенно сложивший руки пред собой, Валерий Александрович хотел, судя по его виду, и здесь оставаться, и на Урал ринуться, и в Орияр зарыться.

– Я сам туда наведаюсь, а вас с коллегами заберу туда, когда здесь основные работы будут закончены.

И понимая, что может здесь надолго застрять в дискуссиях, да и любопытство засосет, заставив рассматривать находки, Светозаров покинул «Олимпийский» и переместился в Кабаний.

– Прусвет, дружище, как дела? Помощь требуется?

– И сами за несколько часов управимся, – заверил Прусвет. – А лишние руки нашим щупальцам только мешать будут…

– Отлично! О, маркиз, как вы кстати! Мне нужна справка: когда и где в последний раз видели гигантских кабанов в этом мире? Сколько их и где находятся сейчас?

– Уточню! – пообещал Гаспи. – А что, есть опасение очередного вторжения?

– Как раз наоборот. Портал, через который животные проходили сюда, давно закрыт. Так что можете обрадовать народ: новых разрушений не будет. А вот что делать с теми животными, которые проживают в больших лесах, будем думать чуть позже, скорей всего, после уничтожения кокона и рассеивания сиреневого тумана.

– Неужели это возможно?! – радостно воскликнул маркиз.

– Да. Чуть меньше двух суток осталось до этого момента. Если… все пойдет по плану и не случится чего-либо экстраординарного.

– Вот это будет праздник! И можно пустить эту новость по миру?

Граф Дин подумал и кивнул:

– Можно.

Глянул на часы: до встречи с Трибуном Решающим оставалось двенадцать минут.

Следующий прыжок перенес землянина обратно на родную планету, в предгорья Урала. После «Олимпийского», освещенного мощными прожекторами, раскопки под дождливым небом показались какими-то несущественными и невзрачными. Тем более что тентов, дымящих труб, огромных зонтов оказалось так много, что за ними скрывались сами работы. Торговец не стал спускаться в раскопы и спросил у подскочившего к нему майора:

– Ну и как тут у вас? Есть чем заинтересовать ученых?

– Не то слово, Дмитрий Петрович! Те, что уже прибыли сюда и работают, не просто заинтересованы, а готовы рыть землю голыми руками. Сейчас сюда подтягиваются специалисты со всего края, так что вскоре здесь будет не протолкнуться от народу.

– А как относятся к разумным кальмарам?

– К огромному моему удивлению, вполне терпимо. Вначале шарахались от них с непривычки, а теперь я уже некоторых отличать стал. Польза от Пронзающих Камни огромная, так что сотрудничество крепнет, взаимопонимание растет.

– Ну, не буду вас отвлекать, работайте! – сказал Дмитрий и подался на встречу с Крафой.

Союзник его уже ждал, нервно прохаживаясь по гостевой комнате, и сразу набросился с упреками:

– И как это понимать? Мой дракон в моем мире жрет молодильные каштаны мешками, а я ни знать ничего не знаю, ни своей доли от контрабанды не получил!

– Тоже мне, таможенник нашелся! – фыркнул Светозаров. – Будет тебе доля: десяток каштанов каждый день. По рукам?

– Ты издеваешься или шутишь? – обиделся Крафа. – Речь идет о тысячах!

Светозаров знал, что долго такая лафа не продлится. Вожделенные каштаны он таскает прямо из-под носа опытного коллеги из подведомственного тому мира Янтарный. Как только это выяснится, Гегемон наложит свою лапу на весь урожай молодильных плодов. И пока Крафа пребывал в неведении, можно было поторговаться.

– Ого! – воскликнул он. – Ну у тебя и аппетиты! Хватит с тебя и пятнадцати в сутки!

– Да у меня сотни ученых, гениальных писателей, талантливых политиков при смерти, а ты мне полтора десятка в день тычешь?! Не меньше пятисот!

– Ну, ладно, только как для тебя… двадцать штук в день! – причем числительное Дмитрий провозгласил так, словно речь шла о миллионах.

Союзник нахмурился:

– Практически все мы сейчас работаем на тебя, разрабатывая новый контур для кресла-телепорта.

– Это хорошо, но уже не так актуально! – И граф рассказал о «пеленках». – Так что мое последнее слово: двадцать два!

– Да ты скряга! Ну хоть сотню дай!

– Двадцать пять. А чтобы ты не так расстраивался, я поделюсь с тобой информацией по Опорной Станции. Я там чуть ли не пять часов провел с сестрой и супругой.

– Ладно, согласен на девяносто. И рассказывай!

Но когда Трибун понял, что ничего нового по древнему объекту не добавилось, он совсем обиделся:

– Не думал, что ты такой обманщик…

– Ну ладно, дам тебе тридцать каштанов в день, – ухмыльнулся Светозаров. – С учетом того, что в скором будущем поставки увеличатся многократно.

– Знаю я твои понятия о будущем и умение манипулировать словом «многократно», – проворчал Трибун и неожиданно согласился: – Ну ладно, давай хоть тридцать.

Он сам не ожидал, что ему в подставленные ладони тут же будет отсчитано ровно тридцать штук. Хаюшь позволяла создавать какие угодно по объему карманы, лишь бы носитель не сломался от переизбытка веса.

– Однако… А как их надо принимать человеку, баюнгу и туюску?

– Человеку – четыре, баюнгам – шесть, а туюску и пары в сутки хватит.

По глазам Гегемона было видно, что он уже начинает лихорадочно подсчитывать, кому и по сколько распределить полученный мизер, и сердце Дмитрия дрогнуло:

– Ладно, в следующий наскок заброшу к тебе насколько мешков. Но с условием: если мне что понадобится – не жалеть и не жадничать. По рукам?

– Уговорил, черт языкастый! – расцвел союзник в улыбке. – Когда