Перевод этого утверждения заставил спасть с лица практически всех «героев». А я продолжил давить:

— … зато об этом помню я. И изувечу любого, кто посмеет не услышать это предупреждение и как-либо оскорбить нашего Императора, мою названую сестру, девушек из ее свиты, членов моей команды или меня.

Тут рядом со мной нарисовался Такеши, коснулся моего предплечья и приятно порадовал:

— Йенсен-доно, черовека, который проигнорирует ваше предупреждение, накажу я. Насторько серьезно, что вы, принимающая сторона, сочтете себя отмщенной…

Я коротко кивнул в знак того, что меня устроит и такой вариант решения проблемы, и «принц», благодарно поклонившись, переключился на японский. Устраивать разнос в нашем присутствии, естественно, не стал. Но пообещал свите с ними поговорить таким тоном, что откровенно поплохело даже паре-тройке телохранителей. Не забыл и о требовании Ромодановской — приказал загрузить «поломашку» в какой-нибудь флаер огневой поддержки и отвезти в посольство. А потом снова повернулся ко мне и поинтересовался, где бы он мог поговорить с соотечественниками без посторонних.

— Четвертая палуба — в вашем распоряжении… — ответил я. — Как только подниметесь, я дам команду бортовому ИИ выключить камеры и микрофоны в кают-компании на все время перелета. Потребуюсь я или кто-нибудь из нас — обратитесь к бортовому ИИ по имени Феникс из любого другого помещения, включая коридор. Далее, можете отправить телохранителей на третью палубу — там хватит кают и для них, и для сотрудников Конвоя. И последнее: наша половина компании проведет перелет на пятой палубе, а Марина Вадимовна поднимет крейсер в воздух ровно через десять минут…

…Я действительно приказал Фениксу вырубить камеры и микрофоны. Из уважения к себе и своему слову. Но японцы подстраховались и врубили портативную «глушилку», благодаря чему начала глючить вся электроника в смежных каютах. Но это было предсказуемо, поэтому напрягаться я даже не подумал — спокойно выслушал доклад искина, дал команду игнорировать это «хамство» и снова вслушался в шуточную перепалку между тезками, Дашей и Ритой. Поглядывал и на княжон, более-менее свыкшихся с безумием ситуации и принявших приглашение Ромодановской посидеть в адмиральской кают-компании вместе с нами, но все еще не решавшихся «встревать» в разговоры. А еще переписывался с Мариной, рулившей «Черномором», и периодически подключался к внешним камерам крейсера.

Последнее позволило заметить самое начало «падения» к архипелагу Солнечному и сообщить народу, что перелет подходит к концу.

— Здорово! — радостно мурлыкнула «названая сестра», на миг ушла в себя и весело затараторила: — Девчат, айда натягивать купальники: не знаю, как вы, а я соскучилась по лету и хочу поплавать в океане! Кстати, Тор, а что у нас с запасами летних платьев, футболок, купальников, шлепок и солнечных очков?

— Твоя тезка прикупила кубометров десять-двенадцать этого добра и не поленилась «залить» в программное обеспечение терминалов ВСД алгоритм подбора всего необходимого по динамическим меркам, размерам, стилю, цветам и чему-то там еще. В общем, можете занимать каюты со второй по пятую и ни в чем себе не отказывать…

Девушек как ветром сдуло. Поэтому я поймал взгляд Костяна и ехидно поинтересовался, как ему лица наших союзников… наощупь.

Матвей с Мишей заухмылялись, а Синица равнодушно пожал плечами:

— Так я ж к ним не прикладывался: взял на болевой, направил, куда хотел, правильно ускорил и вовремя подсек. Так что этот вопрос правильнее задавать стенке шлюза.

— Она промолчит. Ибо скромная… — притворно вздохнул я, подождал, пока парни отсмеются, и посерьезнел: — Как видите, я был прав: позиция у нас пластобетонная, и придраться к даже самым жестким ответам на неуважение или агрессию японцев практически невозможно. И еще одно: и Император, и Цесаревич уже ознакомились с записью конфликта, сочли такую реакцию на первое хамство гостей правильной и дали понять, что на второе надо отвечать намного жестче. Вопросы?

— Вопросов нет… — негромко сказал Власьев, Базанин собрался, было, прокомментировать его ответ, но заметил мою ладонь, выставленную щитком, и промолчал, а я ответил на доклад Феникса, прозвучавший в гарнитуре:

— Сообщи, что мы в адмиральской кают-компании, и пригласи в лифт. А я встречу…

Такеши приехал на пятую палубу минуты через три. Что интересно, в гордом одиночестве — то есть, даже без телохранителей — извинился за то, что появился настолько поздно, и… заявил, что хотел бы поговорить со мной тет-а-тет.

Я пригласил его в свою каюту, предложил усаживаться в любое из двух кресел, подождал, пока он определится с выбором, сел напротив и превратился в слух.

Сумэраги собрался с мыслями, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:

— Прошу прощения за неправирьный подбор свиты и свое бездействие во время порета к Берогорью: объясни я парням свои цери, заставь увидеть в вас верных союзников и выбей шовинизм, сегодняшнего конфрикта не быро бы.

По моим ощущениям, он говорил то, что думает, поэтому я ответил тем же:

— Вряд ли я ошибусь, предположив, что свиту вам фактически навязали. Так что вашей вины в выступлении Фукуяма Рёу немного: он привык считать себя исключительным, а вашу Империю — Центром Вселенной, поэтому и не смог смириться с тем, что мы оцениваем людей по их личным достижениям, а не по родословной и месту рождения.

— Как ни обидно это признавать, но вам завидуют все чрены моей свиты, за искрючением Сугавара Наои.

Я пожал плечами:

— Он воевал. И знает цену боевым наградам. А ваши домашние мальчики уверены, что способны на большее. Просто им не повезло оказаться в нужное время в нужном месте…

Такеши поиграл желваками и продолжил удивлять:

— Откровенно говоря, я тоже так считар. До тех пор, пока не посмотрер видеозапись нашремной камеры из досье Наои, не зарир ее в вирткапсуру и не попробовар прорваться к вражескому ринкору в трехмерной иррюзии боя, смодерированной тактическим искином. Кстати, я не вырезар из вирткапсуры почти весь перерет до вашей системы, но мой абсорютный рекорд — гиберь на четвертой минуте боя, дрившегося два часа тридцать две минуты…

— Да, воевать в теории намного проще, чем на практике… — согласился я, и Сумэраги, подтверждающе кивнув, плавно съехал на следующую тему:

— Йенсен-доно, по уверениям моего искина, вы и ваши друзья не считаете меня ни соперником, ни врагом. Борее того, вы видите в Марии Арександровне рюбимую мрадшую сестру, Михаир Ирьич порностью сфокусирован на Орьге Варентиновне, Матвей Реонидович искренне рюбит Маргариту Викторовну, Константин Петрович