Я помню, что он мне рассказал. Но с тех пор прошло много времени. Какое это имеет отношение к его желанию узнать, что случилось с вашей матерью?

— Возможно, никакого.

— И что вы ему о ней рассказали?

— Значит, ее судьба интересует и вас?

Майрон приподнял очки в третий раз.

— Я также был ее другом.

— Не припоминаю, чтобы кто-то из вас пытался войти с ней в контакт после того, как мы покинули Андерсонвилль.

— Я не знал, куда вы уехали.

— Лайнберри поддерживал связь с моим отцом, который знал, где мы находились. Лайнберри требовалось лишь спросить.

Очки снова опустились.

— Ну, тут я не знаю, что вам сказать, — признался Майрон.

— Значит, можно предположить, что ваши отношения с моим отцом были не настолько дружескими, как вы мне говорили.

— Какие у вас еще вопросы?

— Что вы делали в ту ночь, когда похитили мою сестру? Бритта сказала, что она не помнит.

— В таком случае, почему должен помнить я?

— А вы помните?

— Мне нужно подумать.

— Что произошло на следующий день? Расскажите мне о нем.

— Я был на работе.

— Когда вы узнали о том, что случилось?

— Утром Бритта позвонила мне в офис.

— Что вы сделали?

— В тот момент я не мог покинуть офис. Но ушел с работы пораньше. Бритта уже уехала в больницу с вашей матерью, и я отправился к вам домой. Ваш отец вместе с полицией искал вашу сестру. Я видел, когда он вернулся. Именно тогда идиот Барри Винсент обвинил Тима в том, что он совершил эту ужасную вещь. Тим бросился на него, и мне пришлось их разнимать. Меня самого едва не отделали в процессе. К счастью, я крупный парень. А тогда был намного сильнее.

Пайн посмотрела на него. Он действительно был крупным мужчиной. Даже выше Дэниела Тора. А тридцать лет назад, был более мускулистым и сильным, как сам только что сказал.

— Почему этого не сделала полиция, ведь они должны были находиться в доме?

— Я уже говорил прежде, что не знаю. Могу лишь сказать, что в доме не было ни одного полицейского. Вокруг собрались только зеваки.

— Полиции удалось выяснить, находился ли той ночью в нашем доме кто-то, кроме моих родителей?

— Я уже вам сказал, что мне это неизвестно. Я лишь знаю, что меня и Бритты там не было.

— И где вы тогда были?

— Ну, если вам так интересно, мы находились у себя дома и принимали друзей.

— А почему вы мне этого не сказали во время нашего первого разговора?

— Вы были очень резки в своих вопросах. И это отбило у меня охоту с вами разговаривать, если вам интересен честный ответ.

— Я всегда предпочитаю правду. И что за друзья были тогда у вас в гостях?

— Самые обычные. Мы немного выпили, покурили травку, ничего больше.

— А имена у ваших друзей есть?

— Они больше здесь не живут.

Пока Пайн размышляла над последними словами Майрона, он подплыл к краю бассейна и положил руки на бортик.

— А теперь позвольте задать вам несколько вопросов. Что вам известно о прошлом ваших родителей?

— Совсем немного. Они влюбились друг в друга, когда учились в средней школе в Канзасе. Рано поженились, у них родились мы с сестрой, после чего они перебрались в Джорджию.

— В самом деле? И кто вам это рассказал?

Пайн нахмурилась.

— Они, конечно, а почему вы спрашиваете?

— Потому что ваша мать была моделью, которая начала работать в шестнадцать лет. Милан, Лондон, Париж. Сильно сомневаюсь, что они ходили в одну и ту же среднюю школу и что она жила в Канзасе. Я вообще не уверен, что Джулия окончила школу.

Пайн на некоторое время потеряла дар речи.

— Чепуха.

— Идите за мной.

Он вылез из бассейна, вытерся, надел футболку, через заднюю дверь провел Пайн внутрь дома, и они стали подниматься на второй этаж. Войдя в комнату, он поманил за собой Пайн, и она оказалась в небольшом кабинете. Майрон открыл ящик деревянного шкафа с архивом, порылся в нем, извлек журнал, открыл на нужной странице и протянул Пайн.

— Ваша мать идет по подиуму в Лондоне, — сказал он.

Пайн посмотрела на страницу, и ее разум тревожно затрепетал, пока взгляд не мог оторваться от высокой длинноногой девушки-подростка, удивительно похожей на нее саму.

— Сюрприз, насколько я понял, — заметил Майрон, продолжавший внимательно смотреть на Пайн.

— Где вы это взяли?

— Когда ваша мать пила или курила травку, она становилась более откровенной. Однажды она упомянула, что в юности работала моделью. Меня ее слова заинтриговали.

— Но это не объясняет того, как к вам в руки попал журнал.

— Это произошло через многие годы после того, как они покинули Джорджию. На самом деле всего несколько лет назад. Я сделал запрос в интернете. Мне ничего не удалось найти, но я знал одного парня, который имел доступ к миру моды, и он там поискал. Я рассказал ему все, что мне было известно о вашей матери, в том числе, передал фотографию, сделанную мной, когда она здесь жила. У него ушел почти год, но он все-таки нашел.

— В заголовке нет имени.

— Вы сомневаетесь, что это ваша мать? Я никогда не встречал настолько похожих на нее людей.

— Да, это она. А тот парень, которого вы наняли, рассказал вам что-нибудь еще?

Майрон пристально на нее посмотрел.

— Ну, для начала он сообщил мне, что ее зовут не Джулия.

— Что?

— Он сказал, что у нее было все, чтобы добиться очень многого в индустрии моды, но она ушла после нескольких лет пребывания на подиуме, — продолжал Майрон. — Никто не знал причин, а также того, что с ней стало. И никто из тех, к кому он обращался, не смог назвать ее фамилию. Но у него сложилось впечатление, что ее звали Аманда. Или она пользовалась этим именем одно время.

— Но зачем моя мать поменяла имя?

Майрон лишь развел в стороны длинные руки.

— Откуда мне знать, — ответил он. — Я повторяю то, что рассказал мне мой знакомый, а он не был обычным болваном с улицы. Я вышел на него после очень серьезных рекомендаций. Настоящий профи.

— А могу я поговорить с «настоящим профи»?

— Боюсь, что нет.

— Почему?

— Он умер от сердечного приступа примерно через месяц после того, как прислал мне отчет.

У Пайн возникло ощущение, что на нее наехал грузовик.

— Я вижу, каким потрясением стал для вас мой рассказ.

— И почему вы потратили столько усилий и ресурсов, чтобы узнать о прошлом моей матери?

— Как я уже говорил, одним