class="p1">– Нужно просто повторять дату снова и снова, – объяснила Дани. – Так что над девятой буквой мы опять напишем ноль.

Закончив писать, Вега отодвинула лист.

– А теперь переходим к расшифровке, – сказала она, чувствуя, как знакомый прилив адреналина от решения загадки убыстряет ее речь. – Возвращаемся к началу. Первая буква у нас была «С», правильно? – Дани подождала, пока оба мужчины кивнут. – Поскольку первая цифра ноль, алфавит никуда не нужно сдвигать. Первая буква открытого текста – «С». – Она написала внизу страницы букву «С». – Следующая буква у нас «Р», а следующая цифра – пятерка, поэтому алфавит нужно сдвинуть на пять букв.

– А в какую сторону двигать? – спросил Ву.

– Хороший вопрос, – сказала Дани, несмотря на серьезность ситуации, получая наслаждение от происходящего. – Можно двигаться в любую сторону, но поскольку в английском языке текст читается слева направо, большинство людей используют для шифра именно это направление.

– Из чего следует, что ты двинешься в противоположную сторону, – сказал Ву.

– Совершенно верно. – Дани одарила своего начальника улыбкой. Те, кто говорил о нем как об умном и толковом специалисте, ничуть не преувеличивали. – То есть «Р» превращается в «Л». – Она записала вторую букву.

– Значит, следующая буква, в данном случае «З», сместится на две позиции и станет «Е», – вставил Флинт, показывая, что и он уже сообразил, что к чему.

– Давайте посмотрим, что получится, если использовать дату рождения Конан Дойла как ключ ко всей шифровке, – сказала Дани. – Судя по первым трем буквам, по-моему, это предположение правильное.

Через минуту она выпрямилась. В кабинете наступила полная тишина – все смотрели на открывшееся сообщение. Дани записала его в две строчки, так же, как оно было записано в зашифрованном виде.

СЛЕДЖБЕРЕТВЗЯТКИ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВАВФОТО

– Первая часть абсолютно понятна, черт побери, – сказал Флинт. – Следж берет взятки.

– Теперь мы знаем, что ты была права насчет шифра сдвига, – сказал Ву, обращаясь к Дани. – Однако насчет второй строчки не все так ясно. Похоже, тут написано: «Доказательства в фото». – Оторвав взгляд от блокнота, он посмотрел на Дани. – Но где именно?

Вега вспомнила фотографию горного хребта, которую ее команда обнаружила на базе террористов во время выполнения последнего задания. Тщательный анализ показал, что под внешне безобидным пейзажем скрываются карта и перечень целей.

– Стеганография, – поймав на себе вопросительный взгляд Ву, сказала она.

– Я понимаю, что вы имеете в виду не устройство для записи речи и не динозавра. – Бруклинский акцент Флинта добавил к этому замечанию дополнительный слой сарказма. – Поэтому как насчет того, чтобы объяснить, что это такое?

– Это способ спрятать информацию в тексте, звуке, изображении, – начала Дани, стараясь разъяснить базовые принципы данного метода. – Фотография была скачана из открытых источников и оцифрована. После чего в нее можно было загрузить самые разные данные.

– Однако сейчас мы имеем дело не с оцифрованной фотографией, – заметил Ву. – Это распечатка. Как можно извлечь спрятанные в ней данные?

– Если изображение имеет достаточно высокое качество, есть компьютерные алгоритмы, которые это сделают, – сказала Дани. – Мне уже приходилось ими пользоваться. – Она повернулась к Джонсон, которая, оторвавшись от своего компьютера, внимательно слушала ее объяснения. – Вам нужно отсканировать фотографию Конан Дойла и отправить ее в виде цифрового файла криптоаналитикам. Скажите им, что это стего-изображение. Они поймут, что нужно делать.

Когда Джонсон подошла к ней, чтобы забрать лист с фотографией, Дани тронула ее за руку.

– Но только не загружайте файл в главный сервер, – предупредила она. – Он может содержать вредоносное программное обеспечение.

– Разумеется, – сказала Джонсон, и Дани не смогла определить, чем объяснялась резкость ее ответа: то ли аналитик была раздражена тем, что Дани сочла нужным предупредить ее соблюдать элементарные меры предосторожности, то ли она намеревалась загрузить документ напрямую во внутренний сервер ФБР.

В центре ОГБП имелось несколько компьютеров, имеющих доступ в интернет и подключенных к локальной сети, но не дающих выхода в систему Бюро. Цифровая информация поступала из самых разных источников, в том числе определенно сомнительных, и имело смысл открывать такие файлы только в обособленной виртуальной среде.

Ву прервал размышления Дани, обратившись к ней с вопросом:

– Мы не нашли в прошлом Натана Костнера ничего такого, что указывало бы на его способность создать такое зашифрованное сообщение, – сказал он. – Кто составил этот документ?

– По словам его лучшего друга, кто-то прислал ему доказательства, – сказала Дани. – Костнер должен был провести свое собственное расследование с целью подкрепить заявления звонившего, после чего передать все свои находки вместе с этим конвертом какому-либо журналисту.

– А как расшифровал бы сообщение этот журналист? – спросил Флинт.

Дани задумчиво пожевала губу.

– Должно быть, звонивший рассудил, что Костнер обратится к опытному журналисту-расследователю из крупного новостного СМИ. К тому, кто имеет доступ к самым разнообразным ресурсам.

– Самостоятельно помощник сенатора расшифровать записку не смог, – сказал Ву. – И он не мог обратиться в средства массовой информации, не убедившись на все сто, что есть доказательства нечистоплотности Следжа. При таком раскладе вся тяжесть разоблачения сенатора-коррупционера ложится на плечи Натана Костнера, в то время как звонивший остается в тени и наблюдает за тем, как разгорается скандал. Блестяще!

– Вот только, в отличие от него, у Костнера не было недоверия к ФБР, – заметила Дани. – Он позаботился о том, чтобы в случае его смерти друг отнес доказательства прямиком к нам.

– Вы понимаете, что это означает? – спросил Ву. – Звонивший зашифровал доказательства, однако на словах изложил их Костнеру. Как помощник сенатора, тот имел все возможности проверить обвинения в адрес Следжа.

Еще один элемент мозаики встал на свое место.

– Должно быть, сенатор застал Костнера за тем, как тот рылся в его документах, – предположила Дани. – А может быть, Костнер обвинил в лицо Следжа в коррупции.

– Если это так, – сказал Флинт, – сенатор не просто коррупционер. Он убийца.

– Следж организовал заказное убийство, – добавила Дани. – Он нанял Торо.

– Мне неоднократно приходилось расследовать противоправную деятельность влиятельных людей, – покачал головой Ву. – Они тщательно следят за тем, чтобы не замарать свои руки, и никогда не оставляют ниточек, напрямую связывающих их с совершенными ими преступлениями.

– Отлично, значит, мы не найдем чек, выписанный на имя Торо, с надписью «за заказное убийство» в графе примечаний, – сказала Дани. – Но, может быть, нам удастся связать их по телефонным разговорам, денежным переводам и кадрам видеонаблюдения, на которых они встречаются где-то в городе.

Ву поочередно отмел все ее предположения:

– Одноразовые сим-карты, счета в офшорных банках, посредники.

Пригвоздить высокопоставленного чиновника будет непросто. Впрочем, Дани и не привыкла к тому, чтобы все было просто.

– Что ж, в таком случае мы разорвем самое слабое звено цепочки, – сказала