Иржи выглядела опустевшей – если не считать реквизита театра «Блэк лайт». На комоде оставалась лежать лишь банка ватных шариков, которые Хогарту были уже ни к чему, и бинтовая перевязь, которую он выбросил в мусорное ведро. Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и хрустко закусывающим корпусом рыбам. Но отныне один только вид ватного шарика будет напоминать ему о рыбе и о времени, проведенном в Праге. В общем, эта неделя выдалась куда беспокойнее, чем его импровизированная поездка «диким» туристом двадцать лет назад, – и австрийскому посольству снова пришлось вмешаться, чтобы ему разрешили покинуть страну раньше срока. Судья воздержался от вынесения решения о его предварительном заключении, однако задержал его для дачи показаний. Все же доктору Кереру, адвокату Хогарта, пришлось на день съездить в Прагу, чтобы внести за него залог. Поскольку отдел уголовного розыска представил подробный отчет, позволивший суду установить, что имевший место инцидент был случаем самообороны, казалось маловероятным, что судебное разбирательство вообще состоится. В присутствии своего адвоката Хогарт в конечном итоге подписал двенадцатистраничное заявление, и, поскольку прокурор не выдвинул обвинений, дело было закрыто. Однако Хогарту почти наверняка надо будет вернуться в Прагу, чтобы дать показания на суде над Михой.

Что касается Ивоны, ей не придется долго жить в плавучем доме Иржи. Накануне страховая компания сообщила ей, что ущерб от пожара в доме будет полностью возмещен, пусть и не раньше, чем через три месяца. Но этого заверения оказалось достаточно, чтобы она сразу же начала искать квартиру для покупки.

Хогарт посмотрел на чемодан на кровати. Рядом лежало что-то, что он еще не упаковал: ежедневник Александры Шеллинг в кожаном переплете. Он взял его. И снова перед его мысленным взором возникло лицо Шеллинг, ее черные волосы до плеч, двойной виндзорский узел красного дамского галстука и почудился запах мартини с оливкой. За последние два дня он перечитал ежедневник как минимум трижды и каждый раз поражался, насколько крутой оказалась молодая сотрудница страховой компании. Племянница Раста обладала невероятным вниманием к деталям и интуицией, позволившим раскрыть дело всего за несколько дней. Должно быть, она была лучшим полевым агентом «Медеен энд Ллойд». Но, к сожалению, судьба привела ее не в то место и не в то время – в тот самый бар, где она встретила Миху.

Хогарт еще раз перелистал дневник. Почерк Шеллинг был таким же живым, как и темперамент этой женщины. Она тщательно документировала каждый свой шаг. С такими записями ему было легко раскрыть мошенничество со страховкой. Во время визита в химическую лабораторию Шеллинг обнаружила, что в Национальной галерее сгорели не те картины. Прикопа, смотритель с моржовыми усами, устроил пожар и вместе с коллегой тайно, по пожарной лестнице, вынес оригиналы картин из галереи во двор, перевез их на микроавтобусе в переулок Бернарди и спрятал в подвале. Он намеревался, когда страсти улягутся, продать работы Греко. Но до вчерашнего дня Греко об эксцентричном плане Прикопы понятия не имел. Насколько Хогарт знал Короля Праги, он скорее собственными руками свернул бы Прикопе шею, чем позволил бы втянуть себя в это дилетантское предприятие.

Накануне Хогарт и Ивона побеседовали с Греко на его вилле. Когда разговор, наконец, зашел о Дмитрии, Хогарт был немало удивлен. Для главаря преступного мира единственным важным моментом было то, что убийца няни его дочери пойман. Смерть Дмитрия он прокомментировал скупо, сказав лишь, что Дмитрий хотел что-то предпринять самостоятельно, у него была возможность, но он потерпел неудачу. Любовь лишает разума, и, похоже, он утратил инстинкт убийцы.

Поскольку Дмитрий проследил за ними до укрытия Михи на бывшем складе рыбного рынка, Греко, вероятно, предположил, что они сообщили ему о результатах своего расследования, как и было изначально согласовано. Поскольку Ивона не опровергла это недоразумение, Греко так и не узнал, что они не выполнили свою часть сделки, – и это было к лучшему.

Хогарт защелкнул кожаную застежку ежедневника и бросил его в чемодан к остальным вещам. Пока он закрывал крышку, в каюту вошла Ивона.

– Ваш самолет через два часа. Вы готовы?

– Еще один короткий звонок.

Разговор давно назрел, но Хогарт все не находил времени. Он сел на кровать и набрал номер Кольшмида. Менеджер «Медеен энд Ллойд» ответил после первого гудка. Когда Хогарт рассказал ему о событиях последних дней, повисла долгая пауза. Видимо, Кольшмиду требовалось время, чтобы переварить новость. Ведь страховая компания скоро должна была получить обратно несколько миллионов евро.

– Никто здесь не ожидал, что вы все-таки раскроете это дело, – пробормотал Кольшмид. – Кстати, завтра похороны племянницы коммерческого советника Раста.

– Я буду там, – сказал Хогарт.

– Кто доставит нам картины?

Внезапно из голоса Кольшмида ушла нетерпеливость и агрессивность, характерная для предыдущих разговоров.

– Этим займутся мои друзья: Иржи, Ивона Маркович и Владимир Греко. Они знают, где находятся оригиналы картин, и уверены, что получат их в ближайшие дни.

– Вы только что сказали «Владимир Греко»? – удивился Кольшмид.

– Владимир Греко! Я дам вам номер его телефона. Пусть один из ваших представителей с ним свяжется, чтобы обсудить все подробнее. Вы же знаете, он любитель искусства. Возможно, выставка Октавиана в Национальной галерее все-таки состоится.

– Как же на самом деле Шеллинг все узнала? – поинтересовался, наконец, Кольшмид.

– Согласно ее записям, она посещала галерею в общей сложности четыре раза, – пояснил Хогарт. – Каждый раз у нее был продолжительный разговор с При-копой и другими смотрителями. В конце концов она сравнила его показания с теми, что он дал полиции. При этом обнаружила несоответствие. Ей Прикопа сказал, что у него нет ключа от пожарной двери, расположенной в конце коридора Октавиана, а в полицейском участке заявил, что хотел открыть эту самую дверь, чтобы воспользоваться эвакуационным выходом во время пожара, но не смог добраться до коридора из-за пламени.

– Почему Шеллинг не передала дело чешской полиции? Они бы допросили смотрителя.

– Хороший вопрос. Видимо, показаний Шеллинг оказалось недостаточно. На следующий день она поехала на такси к дому Прикопы и проникла в его хранилище в подвале, пока он был на дежурстве.

– Она туда вломилась? – выпалил Кольшмид.

– Очевидно. Я не знаю, как она это сделала, но хороший детектив всегда найдет способ открыть дверь. В любом случае в подвале Прикопы она обнаружила оригиналы картин. Однако из-за того, как эти доказательства получила, в пражский уголовный розыск она обратиться не могла и решила передать дело непосредственно в юридический отдел «Медеен энд Ллойд».

– Утонченная дама.

– Да, это про нее. – Хогарт посмотрел на часы. – Мне пора идти, иначе я опоздаю на самолет.