столицу. Мы условились встретиться в детском развлекательном центре, том самом, куда я зимой обещала отвести Алису. Хорошее известие я приберегла для личной встречи, а пока только заинтриговала тем, что моя поездка прошла не впустую.

***

Малышка была счастлива. Я сбилась со счету, который раз она скатывалась с надувной горки, когда к нам присоединился Илья. Он быстро чмокнул меня в щеку и стал высматривать дочь среди резвящихся детей, но никак не мог ее узнать. Алиска сама увидела папу и бросилась в нашу сторону. Я с замиранием сердца ожидала его реакции на новый образ Алисы.

– Это… что? – выдавил из себя Илья, когда Алиска крепко его обняла.

– Мы немного изменили имидж, – ответила я, так и не разобрав – нравится ему или нет.

– Вижу, – сухо произнес он. – А ну, дочь, покажись мне как следует.

Алиска отлипла от папы, покружилась и даже сделала подобие книксена, однако оступилась и чуть не упала, но быстро выпрямилась.

– Смотри, какие у меня очки. Они красивые. И еще вот, – она оттянула свои розовые прядки, – у меня теперь прическа!

– И одежда, я смотрю, тоже новая, – заметил Илья, все также не выражая ни единой эмоции.

– Ага. Эви все это купила, представляешь?! У нас вчера был девчачий день! Папа, а можно я буду иногда ездить в Москву с Эви?

Несмотря на суровый вид Романова, я заулыбалась, обрадовавшись Лискиным словам.

– Алиса, иди играй, я поговорю с Эвелиной, – пропустив мимо ушей вопрос дочки, сказал Илья и, как только девчушка побежала к батуту, развернулся ко мне, уперев руки в бока. – Кто тебе позволил превращать мою дочь в куклу?! Она для тебя что?! Живая игрушка?!

– Эй-эй, – я неосознанно от него отшагнула. – Алиса для меня не игрушка и не кукла. Я наоборот, хотела ей помочь.

– Помочь?! Чем?! Тем что выкрасила ей волосы в розовый? Или нарядила как на дискотеку?! А очки?! Алиса их разобьет или сломает, да и вообще скоро они ей будут малы…

– Ну во-первых, мы покрасили только две прядки, и это смоется через пару недель. А что до ее одежды, то мы просто выбрали симпатичные вещички, чтобы в школе ее больше не дразнили. А очки она не сломает, они ей очень понравились, Алиса будет их беречь. Я понимаю, что у тебя практичный мужской подход к воспитанию дочери, но есть некоторые моменты, которые, как мне кажется, ты не замечаешь или не придаешь им значения…

– А ты, значит, замечаешь?!

– Да, потому что я знаю, что такое быть изгоем. Знаю, что значит себя стесняться. Алисе просто нужно чуть больше уверенности.

– Это не твое дело! Ты не должна была!

В этот миг внутри меня что-то сломалось. Я должна была бы разозлиться, но вместо этого почувствовала резкую, острую, едва выносимую боль. Грудь словно сдавило тисками, стало трудно дышать. На глаза навернулись слезы, и я отвернулась, чтобы Романов их не увидел.

– Между прочим, твоя дочь сказала, что меня любит, – еле слышно произнесла я, все еще не поворачиваясь.

Илья шагнул ко мне. Я думала, что сейчас он меня обнимет и извинится, но вместо этого услышала его шепот:

– Поэтому я ее больше с тобой никуда не отпущу.

– Что?! – резко развернувшись, я сама ухватила его за локоть. – Почему?! Ты думаешь я плохо на нее влияю?!

– Маркова, я устал от твоих игр, – он стряхнул с себя мою руку, – то ты меня отталкиваешь, то приходишь за утешением, потом снова бросаешь, а через какое-то время заявляешься в мою спальню. Я живой человек. – Илья ударил себя в грудь. – У меня есть чувства. Чувства к тебе. Из-за этого я и ведусь каждый раз, как дурак. Но это мое дело, мои проблемы, я как-то переживу твое очередное полнолуние. А вот дочь мою обижать не смей!

– Илья, я…

– Дай договорить! – рыкнул он. – Сегодня тебе нужна Алиса. Тебе с ней здорово. Через нее ты закрываешь свои… как там это… гештальты. У нее ведь похожие проблемы в школе. А вот ты для нее – совсем другое дело. Ты стала частью жизни моей дочери, с каждым днем она привязывается к тебе все сильнее. И что будет, когда в один прекрасный день тебя не окажется рядом?! Моя Алиса росла без матери, как бы я ни старался, заменить ее невозможно. И бабушка – совсем не то. У Лиски был опыт, когда она привязалась к женщине, которая ее оставила. Второй раз этот ребенок подобного не перенесет. Она не заслуживает, чтобы ее бросали, поняла?!

Поняла. Теперь я действительно поняла! Шагнув к Илье, я коснулась ладонью его щеки. Он дернулся, как от удара током, но я не отняла руки. Мне нужно было, чтобы он почувствовал то, что было на моей душе и поверил моим словам.

– А что, если я не собираюсь ее бросать?

Илья сам убрал от себя мою руку. Теперь отвернулся он.

– На сколько тебя хватит? Ты вернешься обратно в Москву, а в Романовец будешь наведываться в лучшем случае по праздникам?

– Это будет зависеть от тебя.

– В каком смысле?! – резко вопросил он, бросив в мою сторону быстрый взгляд через плечо.

Мне нужно было видеть его лицо, смотреть в его глаза, поэтому я сама обошла Романова, встала перед ним и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила:

– Я не хочу уезжать ни от твоей дочери, ни от тебя.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я… я хочу быть с тобой… и не только как друг.

Никогда еще слова не давались мне так тяжело. Я выворачивала перед ним наизнанку всю душу и больше всего на свете боялась, что Илья этого не поймет. Что делать, если он сейчас развернется и уйдет?! Что делать, если он не захочет иметь со мной ничего общего?!

Время будто остановилось. Я словно оказалась в зале суда в ожидании вердикта, который должен был вынести Илья, а он все молчал. Лишь спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, он грустно усмехнулся себе под нос и покачал головой. Илья мне не поверил.

Глава 38