деревянную стену, проползти под зарослями, увернуться от качающихся брёвен, пройти по верёвочке, залезть на шест... Игра на выживание началась. Многие бойцы пали уже первых испытаниях, настолько неприступной оказалась эта стена высотой примерно... скажем, метра четыре. Мы теряли товарищей одного за другим, они покидали нас, сражённые неумолимым противником, именуемым подготовкой к службе. Я видела их искажённые болью молодые лица, в из глазах словно отразилось само страдание. После тридцати шести кругов бега проползти под зарослями и проскочить через брёвна было для них практически невыполнимой задачей. Среди них почти не было чистых дворян, разве настоящий дворянин пойдёт на службу рядовым? Нет, он пойдёт как минимум сержантом. В итоге я, единственная такая воображаемо благородная, субтильная и изнеженная, прошла полосу препятствий и теперь с высоты десятиметрового шеста хладнокровно взирала на своих павших товарищей. Ну и кто тут теперь слабак? Кажется, кое-кто проспорил мне несколько чеканных монеток.

— Новобранец Коршия! Извольте спросить, как долго вы планируете стоять на шесте? — это было не совсем то, что я ожидала, но мне хотя бы удалось обратить на себя внимание.

Я лениво зевнула и, чтобы ещё больше посрамить своих товарищей по службе, соскользнула с шеста вниз головой. "Курс молодого планразведа", голубчики, по сравнению с вот этим — всё равно что все тома Льва Толстого против тонкой книжечки про Колобка.

Тренировал нас, как можно догадаться, не сам командир гвардейского полка, а его один из его подчинённых. По-моему, кто-то вроде прапорщика. Хоть это и далеко не высокий чин, это не мешало нашему тренеру смотреть на нас свысока. С очень большого высока. До меня как-то с опозданием дошло, что такие манёвры могут повергнуть его самолюбие в шок.

С плохо скрываемой яростью прапорщик широкими быстрыми шагами подошёл ко мне.

— Коршия! — рявкнул он. — На каком основании вы нарушаете гвардейский устав?!

— Разрешите обратиться, господин Стулшту! Я не понимаю, какой из пунктов устава я нарушил, — сказала я первое, что пришло в голову.

Не знаю, может быть, я что-то неправильно сказала, но прапорщик снова вскипел:

— Как вы изволите ко мне обращаться, новобранец Коршия?! Упали, шестьдесят раз "Я буду гнить в Тёмном царстве!"

— Я буду гнить в Тёмном царстве, я буду гнить в Тёмном царстве, я буду гнить в Тёмном царстве, — отжималась я. Всего-то шестьдесят раз! Это вам не сто пятьдесят...

Но тут припёрся особо... эм... фигуристый гвардеец и по знаку прапорщика уселся мне на спину. Это значительно усложнило мою задачу, но никакие жирная туша или хамоватый тренер не сломят мою волю!

Всё-таки мне удалось доотжиматься... Я без задних ног растянулась на земле, но бесжалостный прапорщик пнул меня сапогом.

— Как вы смеете лежать, новобранец?! Да я...

Но тут произошло чудо. Невероятное, счастливое чудо. Такие чудеса случаются один на миллион... нет, на миллиард. К нам пришёл командир гвардейского полка Триштис Шай Магнишикус.

— Как проходят учения, энсигш? Надеюсь, у вас всё под контролем? — доброжелательно осведомился он.

Наш тренер открыл было рот, но тут гвардейский устав нарушил один паренёк, молодой, вихрастый, с русой чёлкой как у пони, весь в в родинках, маленький, немножко неуклюжий и худоватый. Этот птенец специально приехал в город из дальней деревни, чтобы стать гвардейцем и кормить престарелую матушку. Он сам всем об этом рассказывал, когда переодевался.

— А вот это черноволосый и зеленоглазый шесят раз от геши отжался! Это же невозможно, как невозможно человеку летать!

Тут только Шай Магнишикус заметил, что я лежу на земле спиной кверху.

— Что с ним случилось, энгсиш? — обеспокоенно спросил он. — Он выглядит так, словно по нему прошёл целый взвод!

Тем временем остальные, павшие на полосе препятствий, подошли поближе и стали строиться.

— Он нарушил устав, — тоном оскорбленного самолюбия заметил прапорщик, который энгсиш.

— Каким же образом? — удивился Магнишикус.

— Он единственный прошёл полосу препятствий, — опять выкрикнул вихрастый.

— Прошёл? — командир гвардейского полка Триштис внимательно оглядел сиё орудие хождения по мукам. — Пожалуй, это весьма недурно, клянусь порохом! А в чём дело?

— Понимаете, он... не так сказал, — тут я стала замечать, что всё самодовольство энгсиша стало потихонечку исчезать с приходом начальника.

— А что он сказал? Насколько мне известно, гвардейца видно больше по делам, чем по словам. В моих глазах дела пока преобладают, — командир явно был в хорошем расположении духа, потому что ловко понял меня за воротник мундира из мёртволежачего положения в вертикальностоячее.

— Ба! Да это же Шейз Коршия! Да ты не промах, парень! Я, если честно, ожидал от тебе меньшего, но ты решил сразу показывать всего себя. Я хоть и сидел у себя, но в окно было видно, что на учебном плацу что-то происходит.

Энгсиш поджал губы, развернулся и хотел было уйти, но окрик командира гвардейского полка Триштис напомнил ему, где его, энгсиша, место.

Когда новобранцы, включая меня, выстроились в шеренгу, Шай Магнишикус объявил:

— Сегодня ночной патруль нарвался на шайку головорезов. Они хотели устроить резню в одном из отдалённых кварталов Шепсо. В итоге свыше десяти наших получили ранения, пришлось прийти им на замену. В результате в патруле в Шепсо сейчас, на дневную смену, не хватает людей. Мне хотелось бы послать нескольких из вас туда, на время, чтобы вы заменили тех, кто пострадал, охраняя порядок. Добровольцы есть?

Никто не вызвался: одни были слишком напуганными, вторые ленивыми, а третьи, особенно я, — полумёртвыми. Тогда Магнишикус выбрал сам: вихрастого и меня.

Вскоре мы получили надлежащие инструкция, нас распределили. Меня и вихрастого оставили вместе.

Мы взяли пики и шагом отправились на место дежурства. На улице сухо, погода хорошая, прохожие на нас оглядываются, а мы шагаем такие гордые, в кафтанообразных мундирах цвета охры с красными петлицами и красными же обшлагами, в тёмно-синих лосинах и таких же картузах, с пиками наперевес. Любо-дорого смотреть!

— Эй, парень черноволосый! — громким шёпотом окликнул меня вихрастый, — а ты и драться умеешь?

— Умею, — коротко ответила я.

— На шпаге?

— Тоже.

— И стрелять умеешь?

— Хуже, но умею.

— Вот это да, — восхищённо зашептал вихрастый, — а я вот ничего не умею. Но ведь меня научат, правда? Я в самом деле хочу стать гвардейцем, это ведь так здорово! Ни один бандит тебе не страшен. В нашей деревне люди всё время страдают от бандитов, а