ответ, я потратила почти сорок минут, проведённых в очереди к кабинету королевского управляющего.

Все эти недомолвки в моём расписании раздражали меня, но я не собиралась подавать виду. Вместо этого направилась к кабинету кронпринца и прошла чуть дальше — туда, где находился небольшой внутренний дворик неподалёку от комнаты, в которой каждые несколько дней собирался совет.

Двойные витражные двери были распахнуты настежь. Внутри действительно прогуливался Его Высочество, вот только, почему-то, он беседовал не со старшими сотрудниками дворца, а… с Корой Монтрас — тигрицей из рода северных графов. Рядом с ней стояла её мать, и я только теперь вспомнила, где видела эту женщину раньше: именно она вела беседу с Геленой де Рокфельт, когда я приносила свои показательные «извинения».

Прерывать разговор я не стала — остановилась в дверях, надеясь, что принц заметит меня. Стоять вот так, в стороне, не смея произнести ни слова, как слуга, было немного унизительно. Я отчётливо ощущала разницу между ними и собой.

С другой стороны… Пора отрезать такие чувства и эмоции! Я здесь на работе, в то время как многие из них просто пытаются урвать немного внимания у власть имущих.

— И вы здесь, милочка, — раздался знакомый голос. Рядом со мной оказалась оказалась не кто иная, как графиня де Рокфельт — мать моего бывшего жениха. — Надо же, вы оказались куда упорнее, чем я думала.

Почему-то мне казалось, что это вовсе не комплимент.

Графиня выглядела безупречно — с тонкими, светящимися золотыми волосами, собранными в изящную причёску, и в дорогом, вышитом платье, рукава которого обнажали запястья, но при этом свисали почти до пола.

— Меня зовут леди Валаре, — напомнила я почти скучающим тоном. Что ещё за «милочка»?

Похоже, в общении со мной Гелена де Рокфельт позволяла себе всё больше с каждым разом. В этот момент Каэлис Арно наконец обратил на меня внимание, но беседу с одной из своих потенциальных невест прерывать не стал.

— Постарайтесь не беспокоить нашу семью, включая моего мужа, раз уж вы смогли, в свойственной и так хорошо знакомой вам манере, проложить себе путь на такую должность.

А вот это уже было откровенным оскорблением.

— Осторожнее, Ваше Сиятельство. Вы сейчас намекаете, что Его Высочество выбирает себе людей, основываясь на неких… манерах. Должна ли я спросить его об этом?

Не стоит строить из себя наивную — графиня открыто намекала что я получила эту роль через постель. И что для меня подобное свойственно.

Услышав мой ответ, графиня де Рокфельт немного побледнела, но фальшивая улыбка на искусно вылепленных губах никуда не исчезла.

— Я ничего не сказала, — еле заметно пожала она плечами, пригубляя из тонкого бокала. — Видимо, вы трактовали мои слова о манерах по-своему. Другой бы сказал, что я даже сделала вам комплимент, милочка.

— Меня зовут леди Валаре, — повторила я, наблюдая за кронпринцем, который оставил на ручке леди Монтрас долгий поцелуй — чуть дольше, чем это было принято, но недостаточно, чтобы жест можно было считать особым знаком ухаживания.

Теперь он приближался к нам и, вероятно, уже слышал наш разговор.

— Привычка, — графиня улыбнулась шире. — Всё же вы почти стали моей невесткой...

— Тогда я могу называть вас… мамá? По привычке? — я тоже улыбнулась, раз уж мы оказались в такой «приятной» компании.

Глаза графини вспыхнули ненавистью, а уголки её губ дёрнулись, будто она едва удерживалась, чтобы не зашипеть.

Как же она собирается терпеть любую жену Леонарда? Или так она относится только ко мне?

— Леди Валаре. Леди де Рокфельт. — Кронпринц подошёл к нам и окинул обеих строгим, ледяным взглядом. — Прошлое, включая тот злополучный скандал и несостоявшийся брак, больше не имеет значения. Забудьте о нём. Ничто не должно отвлекать моего личного ритуалиста от обязанностей.

Я едва сдержала улыбку, стараясь принять серьёзный вид, достойный положения личного ритуалиста. Настолько довольна я была его словами.

А вот принц довольным не выглядел.

— Вы позволите, леди де Рокфельт? — холодно, но вежливо обратился он к графине, с едва уловимым намёком. Та сначала замерла, будто не поверив, а затем, взяв себя в руки, широко улыбнулась, полная достоинства, и кивнула мне.

— Конечно, — сказала она так, будто давала мне разрешение остаться одной с принцем. — Всего Светлого, Ваше Высочество.

Мне очень хотелось добавить «Светлого дня, мамá», однако я удержалась, понимая, что принц не склонен шутить.

— Леди Валаре? — теперь намёк предназначался мне.

— Извините, Ваше Высочество, — я сразу собралась. — Мне передали, что я свободна до конца дня, и я не была уверена, могу ли покинуть дворец без вашего разрешения. Я бы также хотела узнать, к кому обращаться по таким вопросам, чтобы не тревожить вас.

Принц нахмурился и некоторое время молчал, пока я терпеливо ждала ответа, глядя снизу вверх.

— Нет, — наконец произнес он. — С такими вопросами обращайтесь только ко мне. В ближайшее время подобное будет случаться нечасто. И да, на сегодня вы свободны. Какие у вас планы?

Значит, обращаться только к нему?

Я не совсем понимала, с чем связан такой ответ. Возможно, принц просто ещё не знал, насколько я ему понадоблюсь.

— Увижусь с друзьями, займусь документами, приготовлюсь к приезду мамы, — уклончиво ответила я.

— Куда вы собираетесь идти? Где именно встретитесь с друзьями? — все тем же ледяным, почти равнодушным тоном уточнил кронпринц.

Сказать по правде, я не считала что должна отчитываться: свободное время вне дворца остаётся моим. Я даже могла пойти на свидание, будь у меня желание. Изначально вопрос показался мне проявлением вежливости, но теперь я так не думала. В контракте не значилось, что я обязана докладывать о каждом шаге — лишь не делать того, что может навредить королевской семье.

— Я ещё не решила, — спокойно ответила я, не отводя прямого взгляда. — Если я нужна вам здесь, я останусь, Ваше Высочество.

Тёмные, будто выточенные, брови почти сомкнулись на переносице, однако принц лишь буркнул:

— Нет. Вы свободны, леди Валаре. Покиньте нас.

Он развернулся и направился к Эларио де Рокфельту под напряжённым взором Коры Монстрас, которая, похоже, всё ещё надеялась, что он вернётся к беседе с ней.

Уходя, я думала что понимаю, почему она так себя чувствует. Судя по тому, что писали все издания, внимание принца невероятно важно при определении фавориток. Именно поэтому Барбара красовалась на обложках почти