Я практически не думала, у меня не было времени думать, перед глазами все слилось, тело, разум действовали отдельно от меня, подчиняясь какому-то глубокому внутреннему зову и наработанным долгими годами обучения рефлексам.

Лишь в какой-то момент я с глубоким удовлетворением пронаблюдала, как изломанной куклой рухнула на землю одна из темных фигур, пытавшаяся заслонить отступника, и он занял ее место передо мной, готовясь тоже принять смерть.

В этот раз у тебя не получится обыграть меня.

Мне показалось, что тонкую линию губ, видневшуюся из-под капюшона, тронула безумная улыбка, а потом…

Земля вздыбилась, надломилась, как хлебная корка, и расступилась, позволяя выбраться на свет существу, которого доселе не видел этот мир — желтоватый скелет, скрепленный полупрозрачными жгутами мышц, хищный оскал черепа и ярко- голубые огоньки в провалах глазниц. Если драконьи шкуры некромант пустил на куртки, то костям явно нашел иное применение…

Я даже не успела испугаться. Даже подумать, что предпринять, не успела. Удар хвоста — и меня впечатало в стену. В родовую стену родового поместья. Сознание померкло мгновенно…

Благо не навсегда — и я рванулась из этой темноты вверх, покидая бестолковое тело, выпадая в безвременье, чтобы увидеть, как сквозь рубашку на моей груди, полыхнул желтым Драконий глаз. А спустя мгновение с яркой вспышкой открылся портал, и драконьего полку на поле битвы прибыло.

Я взвыла от досады и если бы не была сейчас бесплотным духом, то вцепилась бы в волосы. Ну куда-а?!

Куда он лезет, он же беззащитен, его же сейчас…

Я уже почти рванула к собственному телу, беспомощно распластавшемуся на земле, чтобы привести его в чувство, чтобы сделать хоть что-то, но тут в плечо до боли знакомым жестом впилась костлявая старушечья ладонь.

— Ну куда ты лезешь, дурында? — ласково проскрипела старая Альба. — Дай мальчикам самим разобраться.

— Но… — дернулась я.

— Тихо сиди! — рявкнула старуха и, не будь я опять же, бесплотным духом, я бы точно шлепнулась на попу и примерно сложила руки, как в старые-добрые времена.

Наверное, чтобы понять, что же на самом деле из себя представляют драконы, стоило один раз увидеть драконов в действии. Не в мирном, не в созидательном, а именно в буйстве схватки, когда от столкновения сил дрожит земля. Я едва поспевала выхватывать взглядом происходящее.

Алвис, оказывается, успел разделаться со вторым учеником отступника, и теперь тот остался один. Он — и костяной дракон, порождение извращенной некромантской мысли. Черный быстро приспособился к перемене состава в его боевом лагере.

Теперь он держал щиты, ограждая Эйнара от разрушительной магии отступника, а Эйнар…

У меня сердце замирало от ужаса и восторга. И я даже не могла толком сказать, чего больше боялась — за него или его. Потому что дракон был страшен, и в своей истинной ипостаси и в человеческой.

Казалось, в буйстве стихий невозможно было ничего разглядеть. Но все же тот момент, когда Эйнар ухватил бывшего сородича за шею, с диким ревом перекинул через себя и грохнул о землю, а потом, пока умертвие не опомнилось, мгновенно превратился, и заклинание с огненным росчерком пробило щит некроманта и врезалось ему в грудь — этот момент я разглядела так четко, будто кто-то замедлил его специально для меня.

Фигура в балахоне пошатнулась, нелепо взмахнула руками и упала — сначала на колени, а потом ничком на истоптанную траву. Костяное порождение некромантской магии, не успев толком подняться, рухнуло обратно, мгновенно истлев и осыпавшись белым пеплом.

Эйнар застыл, сжимая кулаки и тяжело дыша. Алвис медленно опустил вскинутые руки. А в следующее мгновение оба, будто сговорившись, рванули в мою сторону.

— Ну и чего расселась?! — проскрипело над ухом. — Брысь отседова!

Удар клюкой меж лопаток — и я с хрипом вдохнула, распахивая глаза, успев увидеть два склонившихся надо мной лица, а потом сознание снова померкло и на этот раз удерживать его я не стала.

— Все же, ректор Эйнар, — строго произнесла я, глядя на вошедшего дракона снизу-вверх, подтянула одеяло повыше, чтобы наверняка скрывало грудь, и расправила складки на нем, — у нас с вами очень нездоровые отношения!

Дракон, слегка выбитый из колеи таким приемом, даже на мгновение остолбенел на подходе, и я со вздохом добавила:

— В том плане, что здоровьем тут и не пахнет! Что ни свидание — то в лазарете!

Эйнар хохотнул, запрокинув голову, и я разулыбалась, довольная, что подготовленная шутка имела такой успех. Лежать мне уже порядком надело, вот и развлекала себя, как могла. В отличие от некоторых ректоров, я пациенткой была примерной, не буянила, не рвалась из постели и исправно и не морщась (почти!) глотала все, что предлагала мне Маргрит.

Впрочем, природное терпение и смирение были не причем. Исключительно здравый смысл — если уж она дракона стреножила, то куда рыпаться бедной человечке…

— А я говорил, что надо было идти в целители, — хмыкнул Эйнар, присаживаясь рядом на постель.

Шершавые пальцы коснулись щеки, обвели контур лица, скользнули дальше, зарываясь в распущенные волосы, плотно обхватывая затылок, чтобы не дать увернуться от поцелуя. Можно подумать, я бы стала!

— Ах вот зачем ты это предлагал, ящерица расчетливая! — выдохнула я ему в губы прежде, чем была лишена дара речи.

— Маргрит говорит, ты хорошо себя ведешь и быстро идешь на поправку.

— Ну, мне теперь торопиться некуда, — философски заметила я и поерзала спиной по подушке устраиваясь удобнее.

Эйнар улыбнулся, как мне показалось, несколько задумчиво, и вдруг произнес:

— Мы закончили расследование.

Всю игривость и налет скуки с меня мгновенно смыло.

Ну? Ну?! Где мои подробности?!

Ректор хмыкнул, погладил меня по голове и начал рассказ.

Отступника звали Киран Даст и когда-то он учился в академии.

Он был случайным сыном дракона и магички одного из темных родов, вот только родился неудачненьким. Отцовских крыльев ему, ясное дело, не досталось, а мать от рода отказалась, потому и ребенка ее никто не принял. Вот только несмотря на это самолюбия Кирану было не занимать. Нос задирал, верил, что ему должна достаться какая-то огромная сила, у него же вон какие предки.

Впрочем, он действительно был умен и довольно силен, и в академию поступил без особых трудностей. А вот там начались проблемы. Тех, кто послабее, он унижал, равных пытался подмять, тех, кто сильнее, люто ненавидел. К драконам относился странно — с одной стороны, в глаза заискивал, лебезил, норовил услужить, а с другой

— чувствовалась от него какая-то враждебность, нехорошая, злая. Но наставники списывали на застарелую обиду на отца, который не то, что