иметь дело не только с посольством Германии, но и с прокурором.

Хогарт бросил последний взгляд в окно.

– Ладно. Вернемся на киностудию.

* * *

Музиля долго искать не пришлось. Он стоял у кофемашины с чашкой в руке.

– Как зовут коллегу, который оцифровывал фильм «Голем»? – резко спросил Хогарт.

Музиль посмотрел на него с удивлением.

– Это важно для книги Иеронима Веселого?

– Да, – ответил Хогарт, – жизненно важно. Так как его зовут?

– Миха. – Музиль указал на выход: – Он только что здесь был, вы совсем немного с ним разминулись.

– Миха Зайиц, сын сотрудника социального отдела? – поинтересовалась Ивона.

– Какого сотрудника социального отдела? Понятия не имею, – пожал плечами Музиль. – Миха работает здесь уже три года, он…

– Но вы же сказали, что его работа начинается в два часа. Почему он снова ушел?

– Не знаю. Когда я сказал ему, что Иероним Веселый интересуется его восстановленной версией «Голема», он выскочил на улицу как сумасшедший.

– Он сказал вам, куда спешит? – спросила Ивона.

Музиль смущенно посмотрел на нее.

– Он немой.

– Конечно, черт! – воскликнула Ивона.

– Миха все слышит, но не говорит, – объяснил Музиль. – Мы иногда общаемся по электронной почте, но в основном он рисует свои ответы на листке бумаги – довольно жутко, на мой взгляд.

– Мы можем осмотреть его кабинет? – спросил Хогарт.

– Вы из полиции?

– Нет.

Музиль отступил на шаг.

– Я не уверен. Признайтесь, все это довольно странно. Сначала вы хотите посмотреть фильм, а потом… Миха что-то натворил?

– Нет, не натворил, – успокоил его Хогарт. Как жаль, что с ними больше нет Веселого, которого Музиль почти боготворил.

– Давайте! Хоть мельком заглянем в его кабинет.

– Нет, чувак, извини.

Хогарт вытащил из кошелька тысячу крон банкнотами.

– Мы ничего не тронем.

Музиль, не пересчитывая, сунул деньги в брючный карман.

– Один взгляд – и никаких вопросов!

Рабочее место, куда он их привел, не поддавалось описанию. Хогарт никогда ничего подобного не видел. Помещение располагалось в нише, отделенной складчатыми ширмами. Клавиатура перед монитором была погребена под горой папок, фотографий и кинопленок, разбросанных по всему столу. На полу валялись коробки из-под пиццы, пластиковые стаканчики и термоупаковка с названием китайского ресторана. В воздухе висел густой запах кислого соуса. Хогарт не понимал, как тут вообще можно работать. По сравнению с этим гостиная Ивоны принадлежала педанту с аллергией на пыль.

Из стопки смятых бумаг торчала фотография в рамке: Миха со старшим братом Романом. Они стояли на парковке киностудии, и фотография была сделана, судя по всему, не более двух-трех лет назад. Хогарт взял фотографию со стола и протянул ее Музилю.

– Не могли бы вы сделать мне копию?

– Когда я, наконец, от вас избавлюсь! – Музиль недоуменно посмотрел на снимок. – У нас тут рядом цветной копировальный аппарат. Пока ничего не трогайте.

Как только он скрылся из вида, Ивона подошла к столу и ногой отодвинула несколько коробок. Внутри лежали свернутые кабели, штекеры, микрофоны и транзисторные компоненты. На большей части оборудования красовались наклейки с логотипом киностудии «Баррандов».

По-видимому, при виде приборов у Ивоны возникла та же мысль, что и у Хогарта.

– Можно ли с помощью этого кого-нибудь подслушать? – тихо спросила она.

– Искусный любитель может с этими вещами делать практически все, что угодно.

Внезапно в нише появился Музиль, в руке у него была цветная копия.

– Готово? Все осмотрели?

– Миха когда-нибудь брал это оборудование взаймы? – спросил Хогарт.

– Эй, этот старый хлам больше никому не нужен. Иногда он забирает его домой. Вот, пожалуйста! – Музиль протянул ему копию и поставил рамку на место.

Хогарт взглянул на фотографию братьев Зайиц, затем сунул ее во внутренний карман пальто и улыбнулся Музилю.

– Большое спасибо, теперь вы от нас наконец избавились, – сказал он.

Ледяной ветер гнал листья и каштаны по асфальту парковки. Подняв воротник пальто, Хогарт стоял за рекламной тумбой. Он посмотрел на Ивону.

– Что вы думаете?

– Думаю, теперь у нас достаточно материала против Михи. – Ивона зарылась руками в парку. От холода у нее покраснел нос.

Хогарт кивнул.

– Это невероятно, но если мы правы, на совести этого ублюдка действительно смерть собственной матери.

– Хана Зайицова годами молчала, хотя знала, что ее муж делал с Михой в его кабинете, – напомнила ему Ивона.

– Оправдывает ли это убийство?

Ивона грустно посмотрела на него.

– Попробуйте задать этот вопрос человеку, который много лет подвергался сексуальному насилию со стороны своего отца.

Хогарт недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы его защищаете? На его совести, наверное, смерть пяти женщин!

– Я не защищаю, но я вижу и другую сторону. Его детскую душу годами мучили. Если вы меня спросите, его насильно сделали тем, кто он есть сегодня.

– Я вас не понимаю. Сначала вы хладнокровно заключили сделку, сдав убийцу Греко, а теперь жалеете его? Как вы думаете, что Греко сделает с Михой? Пригласит на кофе с пирожными?

Глаза Ивоны заблестели.

– Когда я заключила сделку с Греко, я о существовании Михи даже не подозревала! Вам не приходит в голову, что уже жалею о своем решении? Это единственное, о чем я думаю со вчерашнего дня.

Хогарт молчал.

– Хотя мне очень больно, но такова была договоренность, – добавила Ивона чуть тише. – В любом случае, думаю, мы могли бы сдать Миху полиции. Как только фургон Михи осмотрят криминалисты, они гарантированно найдут следы похищенных и убитых женщин. К тому же отпечаток обуви Михи совпадет со следом на черном бархате. Тогда у прокурора будет достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение.

Она потянулась за мобильным телефоном.

– Вы тоже так считаете?

– Сто процентов.

Хогарт пожал плечами. Для него дело было закрыто – почти закрыто, потому что, как выяснилось, женщин убил Миха, а значит, он виновен в смерти Александры Шеллинг.

Этот ублюдок знал, где находятся ее чемодан и недостающие части тела.

С тяжелым сердцем Ивона включила мобильный телефон.

– Я позвоню Греко, а если не ответит, то Дмитрию.

Сердце Хогарта на мгновение замерло.

– Подождите, подождите!

– Почему?

– Я думал, мы сдадим Миху полиции, и она его арестует.

– Вы серьезно думаете, что я предам Греко? – Ивона глубоко вздохнула. – Я позвоню Греко и назову ему имя Михи. Потом сразу же позвоню Новачеку. Надеюсь только, что полиция найдет его раньше Греко.

– А если нет? Мы оба знаем, что это значит! – возмутился Хогарт. – Парень будет мертв в течение часа. Помимо того, что это будет хладнокровное убийство, мы потеряем самую горячую зацепку, которая у нас есть по второму убийце. Сомневаюсь, что детективы смогут установить личность второго убийцы до следующего убийства, даже если они допросят Миху,