у тебя за проблемы… — сказал он. — Но, думаю, тебе следует попросить Ясеня о помощи.

— Мои проблемы Ясень разрешить не может, — буркнула Надишь.

— Да ну? Он умный мужик, он целой больницей управляет. Он что-нибудь придумает, — уверенно возразил Шанти.

Надишь не сомневалась, что Ясень, узнав о ее грязной связи с Джамалом, наконец-то откажется от навязчивых попыток возобновить с ней отношения. Кому нужна женщина со дна помойной ямы? С другой стороны, даже будучи обиженным и разозленным, Ясень все равно не позволит ей гробить себя. А именно этим она и занималась, сминаясь о Джамала, как пуля. Ясень найдет способы остановить ее — да хотя бы действительно запрет ее в психиатрическом стационаре, пользуясь своими связями среди врачей. Это не убережет Надишь от тюрьмы, ведь рано или поздно ее признательным показаниям дадут ход, однако Джамал останется безнаказанным. Надишь не могла на такое согласиться.

— Послушай… — сказал Шанти, когда ее угрюмое молчание затянулось. — Эта дрянь, которую ты пьешь, тоже не решение. Она очень опасна для нас. Ты разве не знаешь?

Надишь ничего не ответила, сверля Шанти злобным взглядом. Алкогольная зависимость ее не беспокоила — в конце концов, в тюрьме ей пойло не раздобыть, так что пагубная привычка оборвется сама собой. Однако сегодня ей предстояло встретиться с Джамалом и вытерпеть его прикосновения — на трезвую голову, без спасительного оглушения алкоголем. Если бы Шанти знал, на что он ее обрекает, ему стало бы стыдно.

— Еще раз я увижу, как ты тыришь спирт — расскажу Ясеню, — пригрозил Шанти, отчаявшись добиться от нее толку.

— А я думала, что ты мой друг или типа того, — процедила Надишь сквозь зубы.

— Я твой друг. Именно поэтому я расскажу Ясеню.

Надишь сердито зашагала к выходу.

* * *

Был ли это истинный гнев, либо же замаскированное под гнев отчаяние, но только Надишь кипела всю дорогу до автомастерской. Она ненавидела Шанти, Ясеня, себя, Джамала и весь мир. Она была бы почти рада, начни какой-нибудь полоумный ей сигналить, потому что тогда у нее появился бы повод запустить в его машину камнем. У автомастерской ее бешенство вдруг схлынуло, сменившись кислым, тоскливеньким страхом. Рулонные ворота оказались опущены, и Надишь постучала по ним кулаком.

— Мы закрылись пораньше, — объяснил Джамал, подняв ворота и впустив ее внутрь. — Решили расслабиться.

Он не жевал, но все же казался не вполне адекватным. Тем не менее поворачивать назад было поздно, и Надишь притворилась, что не заметила его состояния.

В автомастерской сегодня было на удивление тихо, работало всего-то несколько человек, вяло копаясь в раскуроченных автомобилях. Следуя за Джамалом, Надишь приподняла подол, чтобы не запачкаться, и внимательно глядела под ноги, опасаясь споткнуться о разбросанные повсюду железяки. Ясень бы не потерпел такого беспорядка на рабочем месте.

Джамал проводил ее к столу в дальнем углу автомастерской. Здесь механики перекусывали в течение дня. Сейчас за столом сидел только один человек. Увидев его, Надишь от удивления застыла на месте. Он был средних лет, белокожий, русоволосый, одет непримечательно — штаны и клетчатая рубашка. «Ровеннец?» — поразилась Надишь в первую секунду, а затем поняла, что нет.

— Не отличишь от ровеннца, да? — ухмыльнулся Джамал. — Прячется на виду.

«Нет, на ровеннца он совсем не похож», — подумала Надишь.

Усевшись за стол, она смогла хорошенько рассмотреть незнакомца. У него было круглое лицо — не красивое, но и не отталкивающее. Впрочем, того, что этот человек имеет какие-то дела с Джамалом, было уже достаточно для неприязни. Вблизи Надишь еще отчетливее видела его непохожесть на ровеннцев, хотя пока не разобралась, в чем именно та заключалась. По всем формальным признакам они совпадали. И все же присутствовало в нем нечто чужеродное, иное…

— Здравствуйте, — сдержанно поприветствовала она, автоматически обращаясь к светлокожему мужчине на «вы», а затем перевела взгляд на поверхность стола. Там, среди разложенных на оберточной бумаге кусков хлеба, овощей и мяса, стояли две бутылки. Одна была пуста. Вторая еще полная, но уже вскрытая.

— Здравствуй, — ответил роанец по-кшаански, обнажив в улыбке крупные желтоватые зубы. — Джамал мне много про тебя рассказывал. Но ты не волнуйся: только хорошее, только самые приятные вещи.

Роанец хоть и улыбался, но что-то в его маслянисто-поблескивающем взгляде сразу вызвало у Надишь страх и недоверие. Ей стоило бы задержаться и послушать его разговор с Джамалом, однако у нее сдали нервы, и она встала.

— Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать.

— Сядь, — приказал Джамал, надавив на ее плечо тяжелой ладонью. — Мы тебя и ждали.

Надишь опустилась на край стула, бросив нервный взгляд в сторону выхода.

— А она действительно красотка, — похвалил роанец. — Только тощая, словно бродячая собака.

Это замечание, будучи не то чтобы остроумным или смешным, все же заставило Джамала зайтись удушливым, визгливым смехом. Надишь обхватила себя за предплечья и крепко стиснула пальцы.

— Ты не сиди просто так, угощайся, — предложил роанец.

— Я не голодна, — сказала Надишь. После неприятного эпизода с Шанти она начисто забыла про ужин, однако вид неаккуратно накромсанных кусков пищи вызывал у нее лишь отвращение.

— Не ешь, так выпей, — продолжил пичкать ее роанец.

— Спасибо, мне не хочется.

Проигнорировав ее отказ, роанец наполнил стакан золотисто-коричневой жидкостью из бутылки и придвинул его к ней. Под пристальным, требовательным взглядом светлых глаз Надишь прижалась ртом к краю стакана, скорее смачивая губы, чем делая глоток. Напиток был незнакомым — что-то более крепкое, чем вино, выпитое в квартире Ясеня, но менее крепкое, чем семидесятипроцентный спирт, разведенный вдвое. Хотя еще десять минут назад она отчаянно мечтала напиться, сейчас она предпочла бы остаться трезвой.

— Как вас зовут? — пытаясь выглядеть менее напряженной, спросила она роанца. Раз деваться некуда, придется с ним побеседовать. Может быть, ей удастся что-нибудь узнать.

— Хелле.

— Надишь, — представилась Надишь. Заметив, что ее пальцы судорожно стискивают стакан, она поставила его на стол.

Роанец потянулся к Надишь через стол и погладил ее по предплечью.

— Я знаю.

Надишь бросила взгляд на Джамала. Тот сосредоточился на своем стакане и будто бы ничего не заметил.

— Вам нравится у нас в стране, Хелле? — спросила Надишь.

— Чудесная страна. У нее только один недостаток, — осклабился роанец.

— Ровеннцы?

— Точно. Но мы работаем над этим.

— Хелле нам помогает, — вклинился Джамал. Теперь Надишь видела, что он пьян, причем значительно. Как будто этого было мало, Джамал достал плашку спрессованной травы и сунул ее за щеку.

— Я думала, ты не пьешь, — сказала она.

— Разве только твою больничную бурду. А это славная роанская выпивка.

Надишь больше доверяла произведенному в заводских условиях спирту, чем