помнил, как всё закончилось. Кажется, этот день длился и длился… Одно здание за другим, бесконечное самобичевание и подпитывание злости и раздражения, пока наконец последние жители Ханты-Мансийска не были вывезены в центр. И я просто отключился в кресле пилота.

Очнулся же я уже в знакомой спальне, в особняке рода Лугуй. Рядом спала Мальвина, прижавшись ко мне и свернувшись в объятьях калачиком. Инга сидела возле кровати в кресле, разбирая стопку документов.

— Сколько погибших? — спросил я, удивляясь собственному охрипшему голосу.

— Пятьсот семнадцать человек, — проговорила девушка морщась. — Но это только здесь. Армия не подоспела, потому что эвакуировала Сургут. Вернее, то, что от него осталось. Там больше десяти тысяч погибших, подсчёты ещё идут.

— Твою ж мать!.. — выдохнул я и уже хотел подняться, но Мария неожиданно цепко ухватилась за меня, не собираясь выпускать из своих объятий. — Проснулась? Извини, что разбудил.

— Те гадости… Что ты говорил… — сверкнув глазами, сказала Мальвина.

— Я заранее извинился и повторю — это был единственный способ.

— Ты не станешь лишать нашего сына трона?

— Нет, если он родится, он взойдёт на престол, — легко подтвердил я.

— В таком случае я не выпущу тебя из постели, пока не забеременею! — мгновенно оказавшись сверху, сказала супруга. — И чтобы ты никогда, слышишь? Никогда больше меня так не использовал!

Глава 5

— Господу богу помолимся… — затянул хор, и некоторые из прихожан вторили ему, едва ли попадая в такт.

Вселенская служба и поминки по всем погибшим во время стихийного бедствия, вызванного моими действиями. Да, пусть не напрямую, пусть на самом деле виноваты те уроды, что сдохли на острове Тесла в Атлантике. Но мне от этого было не легче.

— Прости, господи, детей своих грешных… — продолжал митрополит Иоанн, и хор подхватывал его молитвы.

В этот раз орден оказался бессилен. Из ста пятидесяти тысяч послушников и братьев ордена лишь трое обладали стихийными конструктами, да ещё и слишком слабыми, чтобы можно было говорить о вмешательстве в дела стихии. И хотя это была катастрофа, даже из массовой гибели людей можно было вычленить неприятный, но необходимый урок.

— Ваше императорское величество, Архангел, — прилюдно поклонился мне Иоанн. — Чудеса, вами творимые во блага рода людского, облетели всю планету.

— Я лишь делал, что должен, и от остальных иного не требую, — сказал я, заставив многих приближённых согнуть спины. — Выйдите все, кроме управителей.

— Вероятно, вы хотите обсудить последние действия братьев и сестёр… — начал митрополит, когда в центральном зале храма остались только самые приближённые.

— Провал, — жёстко ответил я, и Иоанн вздрогнул. — Называйте вещи своими именами. Орден создавался не для того, чтобы действовать отдельно. Это должна была стать школа духовного роста, пусть вы и назвали её активной молитвой. Я не против. Самодержавие и православие — основа Российской Империи. Я не собираюсь выбивать второй столб. Но и требовать от вас меньше, чем вы обязаны были сделать, не стану.

— О чём вы говорите, ваше величество? Как только начались паводки, мы немедля стали собирать добровольцев, снаряжать целые караваны, а потом на рыбацких лодочках вывозить застрявших в воде.

— А что вы должны были сделать? — с прищуром посмотрел я на митрополита, и он нахмурился, пытаясь сообразить, что от него требуют. Всё же, в отличие от Филарета, он не был ни странником, переродившимся с единственной целью, ни политиком, что сумел бы дойти до священного престола своими силами.

— Подскажу! Вы должны были — обязаны! — обратиться к властям, армии и флоту, чтобы выяснить у них, где сейчас нужнее всего ваша помощь, — чеканя каждое слово, говорил я. — Если бы вы не бросились всеми силами на ближайшие деревни и села, которые могли уйти своим ходом, а узнали, где на самом деле нужна помощь, то спасли бы десятки тысяч людей.

— Но ваше величество, орден не является частью государственной системы. Мы — добровольцы в лоне церкви… — попытался отстоять свою позицию, митрополит и, вздрогнув, отступил на шаг, когда за моей спиной загорелись крылья. Миг, и все остальные, кроме моих супруг, опустились на одно колено. А затем Иоанн не выдержал.

— Вы МОЙ орден! — сказал я, и слова разлетелись по храму, отразившись даже от купола. — И ваше бездействие, ваши провалы — это мои провалы! Это непозволительно!

— Простите, господин, — не поднимая головы, сказал Иоанн.

— Бог простит, а я постараюсь, чтобы больше таких ошибок не совершалось, — выдохнул я, гася конструкт, после чего в храме стало заметно темнее. — Примешь ли ты моё решение, каким бы оно ни было?

— Приму и исполню в точности, — с готовностью ответил митрополит.

— Поднимитесь все, — выдохнул я, очищая себя от посторонних эмоций. — С этого момента орден будет разделён на несколько. Церковный орден «Александра Невского» остаётся. Возглавит его митрополит. Но братьями в нём будут лишь капелланы и прошедшие полную военную службу до офицерских чинов.

— А как же те, кто оборонял Рубеж? — нахмурился Иоанн.

— Если они хотят быть братьями — поступят в войска, переведясь в другие ордена, — жёстко сказал я. — На каждого брата не может приходиться больше ста послушников, и только если он сам сумел продвинуться в освоении активной молитвы и стал наставником.

— Таких всего несколько сотен, — глухо заметил Таран. — Десять тысяч против существующих ста пятидесяти. Остальных куда девать?

— Никуда. Они останутся героями Рубежа, восхваляемыми обществом и государством за самоотверженность, — ответил я, взглянув на соратника. — Но если они захотят двигаться дальше, для них будут открыты школы и курсы по освоению активной молитвы. Тысяча братьев в основном ордене, десять тысяч в целом.

— Орден будет переподчинён армии? — подобравшись, спросил Суворов.

— Нет. Но будет с ней сотрудничать, сохранив армейскую структуру. Подчиняться все ордена будут лично мне со своими главами, которым будет присвоено звание полковника. В противном случае нас ждут сильные разногласия во всех слоях общества.

— Да, так-то оно надёжней, конечно, — не слишком довольно крякнул Мирослав. — Пока с вами всё в порядке.

— Иного пути я пока не вижу. Возможно, у вас есть варианты? Только учтите, что один орден, скорее всего, будет куда сильнее, чем даже армия, — ответил