простой, казалось бы, звук, действовал на нервы сильнее, чем любая, даже самая пугающая тишина. Он был таким… нормальным. Таким, каким должен быть.

Я быстро справилась с уборкой на кухне, стараясь занять руки и не думать. Но мысли упорно возвращались к нашему разговору. К потерянным годам и счастью, которое мы так легко упустили.

Возможно, у нас с Градским, ничего бы и не вышло, но шанс, шанс, данный нам судьбой мы упустили.

Когда я поднялась наверх, в ванной уже было тихо. Заглянув в комнату Стаса, я увидела, что он уже в пижаме, мокрый вихор лихо торчит в сторону.

Игорь сидел на краю кровати и что-то тихо рассказывал ему про Эльбрус, про то, как там тучи ходят ниже горных орлов. Я присела в кресло в углу, слушая его низкий, спокойный голос.

– Дядя Игорь, – полусонным голосом проговорил Стас, когда Градский ненадолго замолчал, – ты такой классный, вот бы мне такого папу.

Глава 13

Вера

Я вжалась в спинку кресла, замерла и, кажется, перестала дышать. Как говорят? Устами младенца глаголет истина? Вот что это? Зов крови? Стас, будто где-то на уровне подсознания понял, что Игорь ему не чужой.

– Мне бы тоже хотелось такого сына, – тихо-тихо, дрогнувшим голосом проговорил Градский.

Потом наклонился, легко поцеловал его макушку, поправил одеяло и вышел из комнаты, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я какое-то время сидела не шелохнувшись и смотрела в одну точку. Сын давно уснул, а я все никак не могла себя заставить выйти из комнаты.

Наконец, когда на поселок опустилась ночь, а на небе зажглись мириады звезд, я медленно встала и вышла, оставив дверь детской приоткрытой.

Крадучись, на цыпочках, словно вор, пробралась в свою комнату, быстро приняла душ и упала на кровать. Сон не шел. Похоже, после встречи с Градским, бессонница еще долго будет моим верным спутником.

Через какое-то время я провалилась в тревожное забытье, которое на рассвете прервал радостный сын. Учитывая разницу во времени, он выспался, а на улице только занимался день. Из приоткрытого окна веяло утренней прохладой и влагой, а солнце лишь слегка показалось из-за горизонта.

– Мам, ма-а-ам, – запрыгнул ребенок на мою кровать, – ну вставай же! Вста-а-авай! Я есть хочу!

– Господи, ребенок! – я перекатилась на другой бок и накрылась одеялом с головой. – Ну давай еще десять минуточек поспим.

– Нет! – Стасик стянул с моей головы одеяло и прижался своей щекой к моей. – Нам же на работу идти! Ты забыла что ли?

– Забудешь с тобой, – пробурчала я и начала выбираться из кровати.

Мы с сыном умылись, привели себя в порядок и спустились на кухню.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросила, открывая холодильник и изучая его содержимое. – Кашу?

– Фу! – скривил он нос. – Ненавижу кашу!

– Тогда, может, омлет? – предложила я компромиссный вариант.

– Да, омлет, отличная идея, – неожиданно над моей головой раздался бас Градского.

Я вздрогнула и обернулась. Игорь, судя по его, еще влажным волосам, только вышел из душа. На нем была белая хлопковая футболка и простые спортивные штаны.

На несколько секунд мы зависли взглядами друг на друге, не в силах разорвать зрительный контакт. Между нами снова летели искры, как тогда, пять лет назад.

– Я поиграю пока, – мимо ураганом пронесся сын, возвращая нас в реальность.

– Тогда… готовим… омлет, – тихо, делая паузу между словами проговорила я и вновь развернулась к холодильнику.

Трясущимися руками достала ветчину, сыр, зелень, помидоры. Выложила все на стол, и потянулась к дверце холодильника.

Набрала в руки коричневые домашние яйца, закрыла дверцу, развернулась и врезалась носом в грудь Игоря, который стоял непозволительно близко ко мне.

Я вскинула на него глаза и поймала на себе его, горящий каким-то безумным огнем, взгляд. Он сделал еще один шаг, вжимая меня спиной в прохладную дверцу холодильника и прижимаясь своей стальной грудью к моей.

– Вер, – прохрипел он, распластав свою руку на моей шее сзади и слегка сжав ее, – я всю ночь думал.

– О чем? – одними губами неслышно прошептала я, не в силах сопротивляться его мощной энергетике.

– О нас, о Стасе, – о переместил руку на мой затылок и зарылся пальцами в волосы, – о том, что все можно исправить.

– Игорь, я… – начала было что-то говорить, но он медленно наклонился ко мне приближая свои губы к моим губам.

Я прекрасно осознавала, что вот, сейчас, через мгновение он меня поцелует.

Миллион раз я представляла это в первый год после расставания, мечтала, что вот он придет, заберет нас со Стасиком из роддома и поцелует.

Я приоткрыла губы, рука дернулась и из нее выпало одно куриное яйцо и разбилось, шмякнувшись о кафельный пол, но мы даже не обратили на это никакого внимания.

Нас было двое, в этой ауре какого-то мистического притяжения. Только он и я. Он склонился еще ниже, уже почти касаясь моих губ своими, я ощущала его свежее мятное дыхание. Не в силах больше выдерживать его взгляд я прикрыла глаза, как вдруг, чары рассеялись.

– А что это вы тут делаете? – в проеме кухни стоял Стасик и с интересом наблюдал за нами.

Мы одновременно повернули головы в сторону ребенка и в первые мгновения даже не смогли сообразить, что ему сказать.

– Омлет готовим, – как-то двусмысленно проговорил Градский и вжал меня в свое каменное тело.

– А яйца зачем бросаете? – он показал указательным пальцем на белую лужу с ярко желтым центром, лежащую в осколках скорлупы.

– А это они от радости подпрыгнули, представляя, как сейчас попадут в омлет.

– Очень смешно, – широко