думала, что здесь, за рекой, лежит совсем другой Бохан, чистый и прекрасный, где люди ни о чем не заботятся, а просто счастливо живут, смеются и трахаются. И вот такое напоминание, что особой разницы нет, почему-то успокаивало.

Но здешние дома… ходили слухи, камень для них везли из самого Крелина. Кави протянула руку, коснулась ближайшей стены. Столько веков, прямо здесь, под пальцами…

Это крельцы первыми познали Джиннов. Стали Первыми Магами, первыми истинными Клинками. И эти знания помогли им поставить на колени весь континент. А потом, в самом расцвете своей мощи, Крельская Империя рухнула. Никто не знает, почему. В учебниках по истории, которые читала Кави, об этом говорилось лишь в паре глав. И очень кратко: Отступление, ок. 1250–1660 гг. Письменных свидетельств не сохранилось.

Говорили только, что во время этого Отступления было утеряно огромное количество знаний.

Но потом, около тысячи лет назад, на руинах Первой Империи поднялась Вторая. Тогдашние чародеи уже не обладали мощью Первых, боевые маги утратили способность формировать неразрывную связь со своими Клинками. Однако крельцы, действуя хитро и безжалостно, скоро вернули себе и то и другое. За шесть столетий своего господства Крельская Империя необратимо изменила рааянское общество, заставила его служить своим нуждам и целям. И вот теперь она, Кави, очередная жертва имперского тщеславия, бредет между ее руинами.

Улица Благословения Луны, дом 52. Это здесь. Кави остановилась, постучала в окошко караулки сбоку от массивных кованых ворот.

Окошко открылось, из-за решетки выглянул какой-то мужчина. Сощурился, облизнул палец, подкрутил пышные усы.

– Чего тебе?

Кави сунула ему под нос карточку, что дал сахиб.

Охранник склонил голову набок. Внимательно оглядел посетительницу снизу доверху, от резиновых сандалий до растрепанной головы. Побледнел, сглотнул и захлопнул окошко. И через несколько секунд открыл ворота.

– Спасибо, приятель, – буркнула Кави. Она так удивилась его перекошенному лицу, что потом даже обернулась, поглядеть еще раз. Он все пялился, отвесив челюсть и вцепившись в створку ворот, так что аж костяшки побелели. Кави решила не обращать внимания и пошла дальше по усыпанной гравием дорожке. Но садовники при виде нее бросали работу и тоже застывали с открытыми ртами, а служанки переставали бегать туда-сюда и начинали тревожно перешептываться.

Ничего нового. Люди всегда так на нее реагируют. Ну и ладно, привыкнут. Ничего нового… да тут все, чтоб его, новое! Никогда прежде она не бывала в таких местах. А там что еще такое? Фонтан? О боги, опять это их непонятное «искусство»…

Она подошла к бунгало в колониальном стиле. На пороге стоял высокий, неестественно прямой тип.

– Ты, должно быть, Кавитри, – произнес он, сморщив нос. – Сними обувь и оставь у входа.

Кави послушалась.

– Прошу за мной, – велел он и направился в дом.

Пол покрывали шелковые ковры, обе стены холла пестрели затейливыми гобеленами. Огромные окна с позолоченными рамами были распахнуты, поднятые бамбуковые шторы держались на тонких шнурах. Между окон висели два женских портрета. Жена и дочь, догадалась Кави.

– Сахиб примет тебя во внутреннем дворике, – сообщил провожатый и, ничего больше не говоря, исчез, оставив ее перед узкой деревянной перегородкой.

Кави выдохнула, похлопала по боку висящую на плече сумку и, отодвинув перегородку, шагнула вперед.

Внутренний дворик представлял собой клочок открытого пространства в самом центре здания – совершенно голый, без всякого декора. Никаких деревьев, цветов, мебели и статуй. Только правильный квадрат утоптанного песка.

Сахиб Битун, на этот раз без трости, расхаживал по нему взад-вперед, заведя одну руку за спину, а в другой держа курящуюся паром чашку.

– Кавитри.

Он скользнул взглядом по ее сумке и посуровел.

– Танул что, не предложил тебе прохладительного?

– Нет, сахиб, – покачала она головой.

Он наклонился, поставил чашку на песок и хлопнул в ладоши.

Ее провожатый, тот дылда, тотчас вошел через одну из дальних дверей и замер, не заходя на песок.

– Танул, предложи нашей гостье чего-нибудь выпить, – велел он, указав на Кави.

Дворецкий повернулся к ней, поглядел куда-то поверх ее головы и все тем же отсутствующим тоном спросил:

– Чай? Кофе?

Битун только вздохнул. А Кави удивленно подняла брови: ее за такое безразличие к работе смотритель Муту уволил бы в ту же секунду. Но, похоже, этот сахиб – более снисходительный босс.

– Чаю, – сказала Кави. И, осмелев, добавила: – И побольше сливок, и сахару, и…

…вообще всего, чуть не ляпнула она.

Танул перевел взгляд на сахиба, рассеянно кивнул и вышел.

– Пройдись со мной, – сказал старик, наклоняясь за своей чашкой.

Едва шагнув на песок, Кави удивилась, какой он мелкий, ровный и мягкий, прямо шелковый.

Битун заметил, как она зарывается в песок пальцами ног.

– Он из Крелина.

– Неужели правда?

Сахиб кивнул.

Из Крелина! А на пляже Чатпаари песок чем хуже?

– С боксерского ринга в Бальтуре, – уточнил он, задумчиво улыбаясь.

– Вы дрались на ринге, сахиб?

– Когда-то давно, в прошлой жизни. – Он подул на дымящуюся жидкость в чашке.

Так, значит, это просто память о спортивной карьере. О прошедшей молодости. В такую ностальгию ударяются те, у кого хватает на это свободного времени и денег. Хорошо устроился.

Кави вдруг стало любопытно.

– А Крелин… какой он, сахиб? Я слыхала, что…

– Дай угадаю, – усмехнулся Битун. – Что крельцы – ослабленный народ, застрявший в своем прошлом? Осколки рухнувшей империи?

«Да, так говорят», – хотела она сказать.

– А между тем, – продолжал сахиб, многозначительно глянув на нее, – они по-прежнему считают нас своей собственностью. Рааянцев никто не считает независимым народом. И знаешь, многие в Крелине верят, что наш субконтинент вернется под власть Империи.

Увидев ее изумленный взгляд, он кашлянул и сменил тему.

– Ну так что, ты с пользой провела эту неделю?

Каждый день если не спала, то ела. Или просто валялась на кровати, не в силах оторваться от «Глаз Бездны»: вместе с Джурабо, отважным инспектором полиции, отправлялась на трудные поиски некроманта, который сбежал от грозящей ему лоботомии. Или, морщась, слушала бесконечный треп Банерджи насчет того, какой у него гигантский член и сколько детей он им зачал.

– Да.

– Я тоже. Как раз успел выяснить, правду ли сказал целитель касательно твоего состояния.

Какого еще «состояния»?

Сахиб оглянулся на дверь, за которой исчез Танул.

– Но может быть, давай сначала посмотрим склады? Или…

– Что он сказал? Прошу, сахиб, расскажите!

Нет, больше ждать она не может. Слишком долго мариновала эти вопросы у себя в голове, настало время попробовать их на вкус. И понять наконец, при чем тут Джинны, испытания и скверна.

Битун кивнул.

– Я все думал, как бы лучше объяснить… Наверное, в прошлый раз начал не совсем