Артём смотрит на меня с нескрываемым уважением.

– Вы только что провели лучшие переговоры в своей жизни.

Я прошу его:

– Пожалуйста, не вмешивайтесь, Артём. В отличие от мужа я всегда держу свои обещания. Пусть уедет, встретимся с ним в суде. Хочу избавиться от него по закону.

Он молча кивает. Этого более чем достаточно. Я знаю, что Белов тоже сдержит слово.

Смотрю на дорогу, ведущую в парк. Жду. Считаю секунды.

И вот, спустя долгих десять минут, из-за поворота показывается знакомый автомобиль. Бросаюсь навстречу, выискивая глазами Никитку. Он сидит сзади. Бледный, испуганный, но целый и невредимый. Дёргаю ручку, но дверь заблокирована.

Тихон опускает стекло. Смотрит на меня, и в его глазах нет ни любви, ни ненависти. Там пустое, ледяное отчуждение. Он не привык проигрывать.

– Забирай, – бросает он, разблокировав двери.

Мой сын сидит секунду, не понимая, а потом рвётся ко мне. Ловлю его в объятия, прижимаю к себе, вдыхая родной запах. Он плачет, тихо, беззвучно, прижимаясь ко мне всем телом. Сердце разрывается от счастья и непонятного сожаления.

– Всё хорошо, сынок, всё хорошо, мама здесь, – шепчу, гладя ладонью по вздрагивающей спинке. – Всё кончилось.

Поднимаю глаза на Тихона.

– Если ты ещё раз подойдёшь к нему ближе, чем на километр, я исполню свою угрозу, – сообщаю тихо, но убедительно. – Тебе не удастся скрыться.

Он ничего не отвечает. Автомобиль разворачивается и уезжает, медленно удаляясь из вида. Надеюсь, что вижу его в последний раз. Как мужа. Как отца. Как кого бы то ни было.

Он переходит свою последнюю черту. Я – свою.

Держу на руках самое ценное в мире сокровище. Целую, не переставая, тёмную макушку. Битва выиграна. Но война ещё не окончена. Где-то там, в тени, затаилась Катя со своим ядом. Всего в нескольких километрах от нас есть родители, которые предпочли ложь снохи, неудобной правде дочери. А рядом стоит Артём, мой могущественный и опасный союзник, цену помощи которого мне предстоит узнать.

Но сейчас, в этот момент, всё это не имеет значения. Потому что мой ребёнок со мной. И чтобы его защитить, я готова абсолютно на всё.

Я держу его на руках и знаю, что отступать больше некуда. Я стала другой. Сильной. Жестокой. Опасной. И пусть все они боятся. Пусть боятся матери, у которой попытались украсть её ребёнка. Потому что с этого дня для них нет пощады.

Глава 13

Я стою на балконе своей квартиры. Своей. Не арендованной, не временной пристани, а своей собственной. Пятнадцатый этаж. Внизу течёт река, по набережной бегут огни, и весь город лежит у моих ног, как на ладони. Я вдыхаю прохладный ночной воздух, и он пахнет свободой. Настоящей, выстраданной, оплаченной слезами и борьбой.

Прошёл год. Целый год. Иногда мне кажется, что ночь, когда я выбегала из Катиного подъезда, за руку с плачущим Никитой, была в другой жизни. Или в страшном сне, от которого я наконец очнулась.

За этот год я пережила многое. Суд. Долгие, изматывающие заседания, на которых Тихон пытался оспорить моё право быть матерью. Он говорил о моей «нестабильности», о том, что я «сорвала ребёнка с привычного места», о моей «связи с сомнительным бизнесменом».

Но у меня был козырь – его поступок. Похищение ребёнка, зафиксированное в полиции. Судья, суровая женщина с умными глазами, вынесла решение: развод, определение местожительства сына со мной, встречи с отцом два раза в месяц в присутствии психолога.

Поражение было сокрушительным. Тихон даже не посмотрел на меня, выходя из зала.

Иногда, я провожаю его взглядом, когда он забирает Никиту на встречу. Он стал каким-то… серым. Поникшим. Из того напористого, уверенного в себе мужчины, который пытался запереть меня в квартире, не осталось и следа. Иногда, очень редко, мне становится его жаль. Но это жалость – как к давно зажившему шраму. Он напоминает о боли, но самой боли уже нет.

Я поворачиваюсь и смотрю вглубь квартиры. Большая гостиная, светлая кухня, и комната Никиты – настоящая мечта, с пологом у кровати в виде пиратского корабля. Он сам его выбирал. Маленький человечек пережил слишком многое. Сын стал намного спокойнее и простил себе воображаемую вину. Помогли психолог и время. И моя любовь, которая теперь не была омрачена страхом и ложью. Он снова смеётся. Его смех – самый дорогой звук на свете.

Благодаря Артёму я узнала тайну Виктора. Он бесплоден и родители знали об этом. Вероятно, брат сам благословил жену на измену. Но мне это больше не интересно. Разве можно считать родственниками тех, кто сознательно разрушили твою семью? Желание брата стать отцом чуть не подорвало психику моего сына. Слишком дорогая цена предательства моих родственников.

А Артём… Артём стал моей опорой. Не костылём, без которого я не могу идти, а именно опорой – надёжной, крепкой, на которую можно облокотиться, зная, что она не подведёт.

Мы стали парой. Это случилось не сразу. После суда я взяла паузу. Мне нужно было прийти в себя. Стать целой. Научиться быть одной, но не одинокой. Он не давил, а просто был рядом. Присылал смешные мемы, звонил спросить, как дела. Иногда завозил Никите огромные наборы «Лего», от которых тот визжал от восторга.

Наше первое настоящее свидание состоялось через три месяца после суда. Не ужин в дорогом ресторане, как тогда, а поход в зоопарк. Втроём. С Никитой. Идеальное свидание. Мы ели мороженое, смеялись над повадками обезьян, кормили животных. Я смотрела на сильного, властного мужчину, который терпеливо объяснял моему сыну, почему фламинго розовые, и понимала – вот он. Человек, с которым мне не страшно.

Я скучаю, когда он уезжает из страны по делам бизнеса. Но это приятная, светлая тоска. Она не разъедает изнутри, а согревает.

Я закрываю стеклянную дверь балкона и подхожу к столику, на котором стоит мой ноутбук. Тот, старый, который я выкрала из нашей с Тихоном квартиры в день побега. Я его так и не включала. Боялась увидеть там, как начиналось коллективное предательство моей семьи. Прочесть переписку с Катей, фотографии, которые разобьют моё хрупкое спокойствие.

Но сегодня я чувствую в себе силы. Открываю крышку и нажимаю кнопку питания. Ноутбук, к моему удивлению, загружается. Пароля нет. Видимо, Тихон был слишком уверен в себе.

Открываю папку с фотографиями. Наша свадьба. Отдых на море. Никита – совсем ещё младенец. Пролистываю их, и на глаза наворачиваются слёзы. Но это не слёзы боли, а слёзы прощания. Прощания с той