подаю. Проходит. — Давай сменим тему, пап.

Игнат

— Тебя кто просил?! — рявкает Юля на Милу, едва та произнесла то, от чего я сейчас едва остаюсь на ногах.

— Но мам, он должен…

— А ну пошла немедленно в свою комнату! — указывает Юля рукой направление. — Я сама бы все сказала, когда посчитала нужным.

— Меня это тоже касается! Так больше не может продолжаться! Папа должен либо вернуться к нам, либо отдать нам половину всего!

— Мила!!! — оглушает Юля.

— А что?! Ты сама так говорила! Он нам должен!

— Я тебе уже трижды сказала, чтобы ты ушла в свою комнату!

Слово за слово. Они орут друг на друга. В уши закладывает.

Секунда, две…

— Обе замолчали! — выдаю куда громче, чем любая из них. Сию секунду тишина. — Ты — живо в свою комнату. Поверь, Мила, ты не хочешь, чтобы я повторял.

— Я не…

— Рот закрой. Или останешься без телефона, ноутбука, планшета. Я это в миг устрою. Бегом в комнату!

— Чего вы орете? — появляется Денис. — Что случилось?

Шумно выдыхаю, стараясь обуздать гнев. Сын здесь вообще ни при чем.

— Идите с сестрой по комнатам. Мне нужно поговорить с вашей мамой, — чеканю я.

Денис сразу уходит, Мила следом за ним, поняв, что спорить не стоит.

Услышав хлопки дверей, я хватаю Юлю за руку и тащу на кухню.

— Мне больно.

Игнорирую.

— Села, — толкаю ее на стул, после чего иду проверить шпионку. Заглядываю к ней в комнату, вижу, что она валяется на кровати с телефоном. Дочь смотрит вопросительно.

Закрываю дверь и спешу вернуться на кухню. Юля сидит, ногу на ногу, смотрит нагло.

— Что, доволен? Всех построил? Поздравляю, ты все еще глава этой семьи.

— Не беси меня, — рычу.

— Да успокойся, Игнат, — улыбается.

Где бы мне взять сил сдержаться и не придушить ее…

— Когда ты собиралась сказать?

— Ну, наверное, тогда, когда ты не сможешь заставить меня пойти на аборт.

Я кривлю губы в ухмылке.

— Ты впервые сказала мне правду.

— Не впервые. Есть еще одна правда.

— Какая?

Юля тут же поднимается на ноги, подступает ко мне почти вплотную. Разве что не касается.

— Ты знаешь.

— Нет, я ничего не знаю, — отступаю от нее. Не хочу, чтобы она меня касалась. — Да и не интересно мне. Срок у тебя какой?

Глава 17

— Это что, шутка такая? — ухмыляется Юля, отстраняясь от меня. — Ты и сам знаешь, какой срок.

А я так надеялся, что все-таки ребенок не мой, и она проговорится. Она хоть и говорит постоянно, что одна, но мне в это плохо верится. Я же за ней не слежу.

— Ясно.

— А почему ты вообще спрашиваешь? Рассчитываешь, что я пойду делать аборт?

— А ты хочешь рожать?

— Да, хочу, — снова садится на стул.

— Чтобы тянуть из меня еще больше? Это твой план?

— Ты правда считаешь меня... такой? Все ради денег, да? Дочь нашу послушал? Это ее ничего кроме новых шмоток и телефонов не интересует.

— А тебя что интересует?

— Моя жизнь. Мне скоро сорок, Игнат. Я так больше не могу жить. Я устала ждать тебя.

— Я не просил тебя ждать меня. Я ушел, а потом встретил Дашу.

—...которой ты не рассказал о своем прошлом.

— Да, это моя ошибка. Я сначала не признавал ее, но теперь понимаю, что должен был ей сказать.

— Уже поздно. Она тебя ненавидит и никогда не простит. Уж поверь. Видел бы ты ее глаза, когда она узнала о нашей ночи. Только она об этом услышала, так сразу сбежала. Боялась, бедняжка, что я еще что-нибудь расскажу.

— Ты меня нарочно сейчас провоцируешь?

— А что ты сделаешь? Ударишь? Ну давай. Ударь беременную от тебя женщину.

— Ты должна сделать аборт, — говорю то, чего действительно хочу. Лицо Юли вытягивается от удивления. — Тебе не нужен этот ребенок. Мне тоже.

— Да ты настоящий мужик, Игнат, — медленно хлопает в ладоши Юля.

— Я говорю, чего хочу. Я все равно с тобой жить не буду.

— Ты сможешь то же самое сказать нашей дочери?

— У Милы возраст такой. Она изменится. Ты просто поменьше ее накручивай, она и страдать не будет. А пока ты делаешь все для того, чтобы она становилась только хуже. Она жестокая из-за тебя.

— Ты так много знаешь о дочери, с которой почти не видишься?

— Не стыди меня, Юля.

— Это ты нас бросил.

— Я ушел от тебя. Дети остались с тобой, потому что ты мать.

Кем бы я был, если бы забрал их себе? Я хотел как лучше!

— Да ты подонок! — рычит Юля. — Ты устал от меня! Вот и бросил! У тебя не было поводов!

— Ты была и есть истеричка. Помнишь, что ты сделала с Дариной?

— Ты с ней спал!

— Я с ней не спал, говорю пятисотый раз! Ты плеснула бедной девушке кислотой в лицо ни за что! Черт, да даже если бы спал — ты не имела права так поступать!

Только спустя два года девушка смогла вернуться к прежней жизни. Я оплатил ей операцию, реабилитацию, купил квартиру… Сделал все, чтобы мать моих детей не отправилась за решетку.

— Продолжай дальше врать, если тебе хочется. Эта сука получила по заслугам. Я ей сказала уволиться, но она меня не послушала. Значит, очень хотела быть рядом с тобой. А ты…

— Все, хватит, — рычу. — Не будем о прошлом. Поговорим о том, что сейчас.

— Я аборт делать не буду! Ты меня не заставишь, Игнат!

— Я и заставлять не собираюсь. Я лишь сказал, чего хочу, и объяснил, что ребенок ничего не изменит между нами.

Юля шумно дышит, после чего резко вскакивает на ноги и, подбежав ко мне, хочет ударить, но я перехватываю ее руки, и тогда она начинает дергаться и кричать.

— Сволочь! Ублюдок! Ты пожалеешь! Пожалеешь!!

Даша. Вечер…

Немного успокоившись, я переодеваюсь, привожу себя в порядок и собираюсь к соседям. Отец уехал на вызов. У кого-то за городом проблема с крышей, а на улице снег с дождем. Так что дело срочное.

Звоню в дверь Василисы Андреевной. Женщина почти сразу мне открывает.

— О, Дашуля! Здравствуй. Проходи-проходи. Ты к отцу в гости приехала? Поздно ты что-то…

— Да я с ночевкой.

— Да? Муж не против?

— А его сейчас нет в городе. Улетел по делам на несколько дней.

— А, понятно. Отец, наверное, очень рад. А то он все один да один.

— Да, он очень рад.

— Тапочки вот надень.

— Спасибо, — надеваю розовые тапочки. — Я зашла, чтобы вас проведать, да с Идой поздороваться.