спину мертвого мужчины были воткнуты вилы со сломанным древком. Видимо, с ними мужчина управлялся гораздо хуже, чем древний голодный вампир.

Монс коротко взвыл и решил, что, пока вампиром не стал, в подобных местах лучше держаться рядом с господином. Он ускорился, нагоняя Тенебраэ.

– Господин! – обратился к вампиру Монс. – Что будет, когда богиня Ламия придет в наш мир?

Тенебраэ снисходительно улыбнулся. Он выглядел довольным, словно гулял не по могилам, а по прекрасному, дивному саду.

– Начнутся лучшие времена, мой милый Монс, – ответил он. – Лучшие времена для этого мира. Госпоже нужно свое царство. Царство чудовищ. Наш мир, в котором столько смертных, хорошо подходит для этого, ты так не считаешь?

Монс кивнул. Сначала неуверенно, но затем, спохватившись, закивал усерднее.

– Значит, она всех сделает чудовищами? – наивно спросил слуга.

– Только достойных, – ответил Тенебраэ.

– А… – Монс запнулся, нервно сглотнул. – А что будет с остальными?

Тенебраэ брезгливо фыркнул:

– Еде должно быть все равно, что с ней случится.

Монс задумался. Необходимо было срочно становиться вампиром, а значит, служить нужно еще усерднее. Может, все еще и обойдется, никакая Ламия не придет в этот мир…

– Почему вы выбрали ту девушку? – спросил Монс хозяина. – Она точно сможет вместить в себя душу такой могущественной богини?

Тенебраэ позабавило его любопытство. Этот человек хочет знать слишком многое. Впрочем, он все равно скоро умрет, а настроение у вампира после встречей с Ней было превосходное.

– Невежество – зло, Монс, ты в курсе? – не оборачиваясь ответил Тенебраэ. – Наша богиня может занять тело лишь себе подобной. Но поскольку она не оставила потомства, кроме чудовищ, мы должны подобрать достойную замену.

– И кто же это? – спросил Монс, забегая вперед и подобострастно заглядывая господину в глаза.

– Ты слышал когда-нибудь про древнюю богиню Астарту? – спросил вампир. – Она же Иштар, она же Тарата, она же Ашерат… Она единственная, кто смог оставить потомство среди людей на земле. Только их дети способны вместить душу нашей великой матери.

– Дети? – переспросил Монс.

– Именно, – ответил Тенебраэ. – Дочери. Дочери богини Астарты. Эти-то девушки нам и нужны, Монс. Девушки с голубыми, как лед, глазами…

Глава седьмая

Первым, что увидел Кассий, очнувшись, было обеспокоенное лицо Евы.

– Живой! – радостно воскликнула она, едва глаза вампира приобрели осмысленное выражение.

Сам Кассий мог бы насчет своей живости поспорить, но жаловаться было грех – сейчас он чувствовал себя намного лучше, чем когда Торн раскопал его в пекле горящего логова инферналей. Удивительно, что тело его, которое нельзя умертвить, все еще было способно испытывать бесконечные, адские муки.

– Где это я?

Вампир огляделся. В такой роскошной обстановке он еще ни разу не просыпался. По крайней мере, в своей «новой» жизни.

– В одной из спален на верхнем этаже, – сообщила Ева. – Торн хотел закопать тебя в землю, но мы с Альбой настояли на том, чтобы перенести тебя сюда.

Кассий умилился ее наивности. На самом деле Торн был прав, под землей вампиру стало бы легче.

– Я помню, что произошло, – тихо произнес он. – И… спасибо тебе.

Эти слова заставили уши девушки порозоветь. Малокровие ей не грозило. Кассий удовлетворенно отметил, что ему хватило силы воли не выпить ее до конца.

– Я рада, что ты цел, – ответила Ева.

Кассий слабо улыбнулся:

– Почему же? Ты же знаешь, кто я. Вампир. Чудовище, порожденное тьмой.

– Но в тебе есть жизнь и душа, – искренне возразила девушка. – Матушка-настоятельница говорила, что никто из тех, кто топчет землю, не должен умереть от чужой руки. Любая жизнь достойна спасения.

Эти слова лишили Кассия дара речи. Неужели она и впрямь так думает? Про душу и все такое… Знала бы она только, что сейчас представляет из себя его душа!

– Чему ты улыбаешься? – спросила Ева, нахмурившись. – Думаешь, это не так?

– Нет, не думаю, – ответил Кассий, садясь на постели. – Я подумал о другом.

Ева вопросительно посмотрела на него.

– Я и братья, мы все трое попробовали твою кровь на вкус. Это всегда создает особую связь, даже если ты ее не чувствуешь. Но…

Кассий наблюдал, как девушка занервничала, теребя в руках белоснежный платок, но посмел придвинуться к ней еще ближе.

– Но только мне ты отдала свою кровь добровольно.

Ева вскинула на него взгляд ярких глаз, горевших в ночи подобно двум сапфирам.

– Я очень ценю это, – тихо добавил Кассий, приближая свое лицо к ее лицу.

Ева, опустив голову, кивнула.

– Поправляйся, – тихо сказала она и, поднявшись, направилась к выходу.

– Подожди! – окликнул ее вампир.

Девушка обернулась.

– До рассвета еще час, – сказал он. – Наверняка тебе надоело сидеть в четырех стенах. Так давай прогуляемся вместе по нашему саду? Никто не знает его так хорошо, как я.

Ева, сама потерявшая много крови, и так провела половину ночи у постели вампира и невероятно устала. Однако теперь, после того как он очнулся, сон не шел. Да и отказывать Кассию не хотелось – Еве он казался самым добрым и мягким из всех братьев.

– Хорошо, – ответила девушка. – Только час.

– Как раз успею показать тебе свою оранжерею. – Кассий широко улыбнулся, теперь уже не скрывая жемчужные клыки вампира, выглядывающие из-под кроваво-красных губ.

* * *

Съежившись неподвижной горгульей, Торн по своему обыкновению сидел на самом высоком карнизе, наблюдая за окрестностями. Его не покидало давящее предчувствие.

Неизвестно, чего хотел добиться Кассий, но все, что ему удалось, – это растревожить осиное гнездо инферналей. Старший брат предполагал, что теперь они непременно захотят заявиться в их поместье с ответным визитом.

Ночью братья смогут дать отпор. Но что, если дьяволопоклонники пожалуют к ним днем? Что тогда они смогут сделать?

Его размышления прервал бесшумно подкравшийся Милтос.

– Кого ты здесь высматриваешь?

Глаза старшего гневно сощурились.

– Мы с тобой в прошлый раз не закончили, – процедил Торн, поднимаясь во весь рост.

Рыжий фыркнул в ответ:

– Я тебя умоляю. Она не твоя собственность. Не ты ли заверял, что равнодушен к ней?

– Дело не в этом. – Торн упрямо мотнул головой. – Она нам нужна, чтобы провести обряд. Или ты не хочешь освободиться?

– Хочу, – ответил Милтос, пожав плечами. – Но это не значит, что мы не можем с ней повеселиться. Совсем чуть-чуть. Напоследок нашей жизни на этой земле. Хотя, может, ты перевел древний текст и нашел способ сделать нас всех смертными людьми? В противном случае мы отправимся на небеса и навечно забудем о прелестях женских ласк.

Торн поморщился:

– Никто не запрещает тебе веселиться. Ты можешь пойти и перетрахать хоть все соседние деревни. Но ее – не трогай.

– Так и знал, что ты себе