Рид уставился на дорогу, переваривая информацию. В голове щёлкнуло: четвёртый. Значит, три предыдущих.

— Четвёртый? — переспросил он, не скрывая удивления.

— Ага. — Джесс пожала плечами, будто речь шла о смене работы. Её пальцы вцепились в подлокотник, побелели костяшки. — Моей любимой маме не везёт. Её мужчины всё умирают. Кто от болезни, у кого инфаркт, у кого инсульт. Ну, не факт, что это были естественные причины.

Она выпалила это быстро, легко, будто обсуждала погоду. А потом осеклась. Прикусила губу, щёки вспыхнули и тут же побледнели. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Рид медленно повернул голову, посмотрел на неё. В его взгляде отсутствовала злость — только ледяное, цепкое любопытство. Он перебирал в голове услышанное: три трупа. Три брака. Три страховки, три наследства, три внезапных «естественных» смерти. Он сжал руль, но голос остался ровным.

— Знаешь, что говорят о чёрных вдовах? — спросил он.

— О чёрных? — переспросила Джесс, и в её голосе скользнула неуверенность.

— О пауках, — пояснил Рид, не спеша, почти ласково, но каждое слово падало тяжёлым камнем. — Самка чёрной вдовы плетёт паутину, ждёт, а после спаривания пожирает самца. Никогда не женитесь на чёрной вдове, даже если безумно её любите. Ибо эта паутина сожрёт вас заживо, как и всех предыдущих.

Джесс отвернулась к окну. Молча. Без единого слова. Её лицо стало каменным, плечи напряглись, пальцы вцепились в дверную ручку. Она больше не смотрела на него, не пыталась оправдаться, не спорила. Только застыла, глядя на мелькающие за стеклом дома.

Рид мысленно усмехнулся. Она что-то знает. И сама это только что подтвердила. Какая удача, что язык у неё длиннее, чем разум. Остаток пути прошёл в тишине — густой, почти осязаемой.

Университет встретил их привычной суетой. Студенты сновали между корпусами, кто-то пил кофе на ступенях, кто-то целовался у фонтана. Рид заглушил двигатель, и в зеркале заднего вида увидел, как Джесс поправляет помаду — впивается в губы, размазывает, втирает. Слишком старается.

Они вышли почти одновременно. Джесс поправила юбку — слишком короткую für погоды, но для взглядов в самый раз. Рид закинул рюкзак на плечо и двинулся к корпусу, не дожидаясь её. Джесс быстро огляделась, заметила свою подругу — высокую блондинку с идеальным маникюром и сумкой через плечо — и прилипла к ней, как банный лист. Они зашептались, засмеялись, и Джесс даже не обернулась.

Хорошо. Не будет мешаться.

Рид направился к главному корпусу. У входа какой-то первокурсник уставился на него, потом перевёл взгляд на Джесс и быстро отвернулся. Узнал. Испугался. Рид усмехнулся и двинулся дальше.

На крыльце стояли Хантер и Нокс. Хантер — в расстёгнутой рубашке, прислонившись к колонне, руки в карманах джинсов. Под глазами залегли тени — он не спал. Нокс застыл в полуметре, как статуя, но его взгляд цеплялся за каждого проходящего. Он не поздоровался, не кивнул — только перевёл на Рида свои чёрные глаза, задержался на секунду, потом снова уставился в пустоту. Всё видел. Всё понял.

— Кейн где? — спросил Рид, подходя.

Хантер потёр переносицу большим и указательным пальцами — жест, который Рид знал с детства. Устал. Зол. Но не показывает.

— Переводится, бро. В другой универ, в другой штат. Говорит, ему нужно забыться, начать заново.

— Блядь, — выдохнул Рид. — Совсем плохо. Пойду к нему вечером, вправлю мозги.

Хантер хмыкнул, но промолчал. Потом посмотрел на Рида в упор.

— Ты подставил меня, бро. Я думал, что помогаю припугнуть, а ты устроил групповуху.

— Но всё обошлось? — Рид приподнял бровь.

— Лив вчера сказала, что Джесс призналась. Что она сама всё хотела. Что преувеличила.

Рид замер. Это было неожиданно. Он думал, что Джесс будет играть роль жертвы до конца, а она… сама раскололась? Или Лив вытянула?

— У тебя что? — спросил Хантер, заметив его задумчивость.

Рид оглянулся — Нокс стоял рядом, слушал, не вмешиваясь. Рид понизил голос.

— Я тут узнал кое-что от Джесс. Интересное.

— Выкладывай.

— Все предыдущие мужья Вероники, матери Джесс, отдали богу душу. Трое. И как я понял, все по естественным причинам. Инфаркты, инсульты, болезни. Три брака — три покойника.

Хантер присвистнул. Даже Нокс чуть повернул голову, в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Несчастная женщина или расчётливая сука? — спросил Хантер.

— Это мне и предстоит выведать, — ответил Рид.

Пары прошли спокойно. Рид сидел на лекции, смотрел в конспект, но мысли были далеко. Трое мужей. Трое мертвецов. И Джесс, которая сболтнула это так легко, будто речь шла о смене носков. Он сжал ручку так, что она хрустнула. Если Вероника действительно убивала своих мужей, то мой отец — следующий в очереди.

В столовой было людно. Парни заняли свой обычный столик в углу — оттуда видно всех, но никто не подходит. Рид поставил поднос с едой, сел. Гул голосов, звон посуды, запах жареной курицы и подгоревшего кофе — всё смешалось в приторный коктейль.

И в этот момент появилась Джесс.

Она подлетела к столику, как ураган — юбка взметнулась, каблуки цокнули по линолеуму. Прежде чем кто-то успел среагировать, она плюхнулась Риду на колени, обхватила его за шею, прижалась грудью к его груди. На её губах сияла победоносная улыбка.

Рид застыл. Хантер поперхнулся соком. Нокс даже бровью не изменил выражение — только перевёл взгляд на них, а потом снова в пустоту.

Несколько голов обернулись. Кто-то присвистнул.

— Быстро слезь, — сказал Рид спокойно. Ледяным тоном, от которого обычно все шарахались.

Джесс надула губки.

— Но мы же теперь встречаемся, — пропела она, нарочито громко, чтобы соседние столики слышали.

Рид наклонился к её уху. Его губы почти касались мочки. Джесс замерла, чувствуя его дыхание. Голос упал до шёпота, но в нём звенела сталь.

— Я трахал твой рот, Джесс. Трахал так,