камней и сложил перед ним в кучу. Занявшись резкой плит, пока зверь жевал, хлопая на меня задумчивыми глазами. Отправив заготовленные плиты на свой холм. Стал думать, как заманить к его подножию ползуна. Но едва я отошёл в сторону глазастый мохоед потянулся за мной. Моё перемещение по воздуху, его тоже не остановило. На следующий день, зверь сам нашёл дорогу на место ночёвки, уже со мной на спине. Придётся придумывать седло, сидеть на сокращающемся при движении теле, не очень удобно. Долго думал, как назвать своего ползуна, понять какого он пола я никак не мог, поэтому нужна была кличка, подходящая для всех. Устав ломать голову, назвал Листиком. Пучки листьев и тонких веток, животное осушало так же, как и мох.

Наконец домовое дерево прижилось, распустились почки и начали отрастать первые веточки. Значит корни, достигли воды и теперь оно не погибнет без длительного присмотра. Ожидая укоренения, я исследовал долину сверху и верхом на своём питомце. Пытался выяснить, какие ещё формы фауны здесь существуют. Перемещался один в другие точки планеты, но видел только невероятно интересных насекомых и птиц. И хотя чувствовал наблюдение из укромных мест, рассмотреть живность крупнее не удалось. Оставив ползуна на вольном выпасе и пообещав вернуться, я отправился на Белый Ангел.

Белая планета, оказалась такой только издалека, со стороны она походила на ощетинившегося снежного ежа. Вблизи ледяные пики расступались, открывая глубокие тёмные ущелья с причудливо изогнутыми деревцами на отвесных склонах и множество узких долин с изумрудной травой. Если наверху царил холод и безмолвие, то у подножия гор было по-весеннему тепло. Нисса мягко освещала долины, достаточно согревая для комфортного существования растительности. Журчащие ручейки стекали по склонам, постепенно превращаясь в бурлящие потоки несущие камни. Трава была сочной и зелёной, кривые деревца по-своему красивыми. Но они мало где росли, и разгадка этому обнаружилась сразу. Под одним из склонов с оголёнными камнями и содранным дёрном, долина была перекрыта сошедшим снегом. Приняв к сведению опасность схода лавин, я отправился знакомиться с крайним оборонительным рубежом системы. Среди долин нашлись более просторные, с низкими горами без снежных и ледяных шапок, подходящие для строительства форпостов. Понравились мне и отвесные стены бездонных ущелий с видневшимися провалами естественных пещер. Их, сошедший снег никогда не завалит, а неприступность, только на руку хранам.

Точечно осмотрев площадь с небольшой континент, решил оставить более детальное исследование соотечественникам. Я надеялся, что ветераны-хранители, не откажутся от новых приключений. А сам отправился на поиски подходящей пещеры, для временного проживания. Первые две пещеры, оказались небольшими гротами с комнату на одного и крошечным выступом над пропастью. Обитателей не наблюдалось и ту из них, в которой не было завалов камней, я определил для своей ночёвки. Перемещаясь ниже вдоль стены ущелья обнаружил проём, в котором поместился бы весь императорский дом Владимира. Скала в этом месте сужалась в высоту и перед входом в пещеру образовалась большая площадка не грозившая обвалиться. Рассеяв крылья, притворился частью скалы и двинулся внутрь. Экспериментируя с хамелеонским навыком, я научился применять его в движении. Помня о неожиданной встрече с ползуном на Новом Хране, подумал, что стоит осмотреться, не привлекая внимания возможных жильцов. Осторожно продвигаясь вдоль стены вглубь, чувствовал всем телом только пустоту и сквозняк. Словно откуда-то издалека поступал свежий воздух. Жильца обнаружил в первом большом гроте. Огромный белый скелет, замер с распростёртыми костями крыльев и раскрытым зубастым клювом в устрашающей позе, словно на страже. Птица, размером куда больше новохранского ползуна. Запечатлев в памяти каждую кость, обошёл скелет стороной, стараясь не задеть и не развалить. За первой пещерой следовала вереница залов куда большего размера. Свет в них не проникал, но хранители и без него видели в темноте. Даже закрыв глаза, я не наткнулся бы на препятствие пользуясь эхолокацией как летучие мыши. Каждое помещение было разной формы и располагалось уровнем выше. Местами разноцветные каменные сосульки, закручиваясь в спирали свисали с массивных сводов, упираясь в такие же наросты снизу. Где-то, застывшие прозрачные каменные наплывы образовывали причудливые плавные ступени. Словно текущая с верхних пещер река остановилась и затвердела. При освещении красота должна быть неописуемой. Даже видя схематично только светящиеся грани и очертания, я был впечатлён. Поднявшись достаточно высоко, сильнее почувствовал холод и смог видеть нормальным зрением. Мягкий рассеянный свет лился сверху. Ведущий выше коридор заканчивался толщей голубоватого льда и спрессованного снега. Узкая трещина в снегу пропускала свет Ниссы. Лучи скользили по толще прозрачного льда, отражаясь на полу пещеры. Два выхода, это очень хорошо. Если на планете найдутся ещё подобные пещеры, можно будет не строить здания у всех на виду и не добывать камень срывая лавины. Гораздо быстрее, я вернулся к выходу в ущелье. Залетел с противоположной стороны горы, с трудом отыскав второй выход под самой вершиной. Убедившись, что заметить его со стороны невозможно, настроился на место нахождения маленькой принцессы и переместился на Русь. Дух передавал много интересного и мне уже не терпелось оказаться среди происходящего там.

Я вышел позади Владимира держащего Ниссу на руках и Ангела, свесившего ноги с его плеча. Успел как раз в момент приземления чернокрылой девушки и золотистого с зеленоватым отливом дракона. Малыш оказался больше, чем я ожидал. Но когда, опустившись они с Астрой подбежали к нам, вместо дракона оказался светловолосый мальчишка с янтарными сияющими глазами и ещё не убранными распахнутыми крыльями.

* * *

Дреикен

Я вспомнил! Я, уже умел летать и сейчас вспомнил как! Подобно лавине, на меня обрушились знания о прошлой жизни, как кружил в небе вместе с родителями, как огромные, сияющие на солнце драконы, обучали меня петлям и крутым виражам. А потом мы плавно приземлялись и бежали, гася скорость на ходу превращаясь в людей. И ещё я вспомнил, что в драконьем обличье, могу исцелять, даже старые раны. Нужно всего лишь наложить на них свои крылья. Я вспомнил всё, глядя на своего несчастного врага, девушку, мучавшуюся от своего увечья. Я не хотел, чтобы она была моим врагом, но не мог забыть, что в гибели моей расы, виноват её род. Я остался один, и мне нисколько не легче, что та же судьба постигла и её. Но глядя в наполненные слезами отчаяния глаза и рваное крыло, которое она даже убрать не могла, неожиданно для себя сделал шаг. Подошёл и накрыл её крылья своими. Ощутил крыльями ноющую боль, окутал своей исцеляющей силой, внушил что она здорова и небо ждёт нас. Как же это