что директор школы нарочно подвергнет всех студентов подобной опасности. Судя по кислым лицам аврора и следователя, однотипные ответы их уже утомили. Да и, видимо, не было у них приказа глубоко «копать» под слизеринцев, Нотт на что-то на такое намекал. Северус в очередной раз убедился, насколько легко вывернуть закон и справедливость в нужную сторону. Сейчас в роли всеобщего благодетеля и защитника был господин Риддл, поэтому Слизерин, его бывший факультет, тоже оказался в своеобразном фаворе. Точно так же, как при Дамблдоре все выходки гриффиндорцев сходили им с рук.

С Северусом общались дольше, чем с кем-либо из слизеринцев, ему представлялось, что прошло полдня, не меньше, а потом выяснилось, что всего тридцать минут. С той же Лили, как донесли Мальсибер с Эйвери, разговаривали почти четыре часа и напоследок сказали, что ещё пригласят её в Аврорат дополнительно. Гриффиндорцам вообще досталось по полной, их чуть ли не как настоящих преступников допрашивали. Неудивительно, что со следующего дня они вели себя тише воды ниже травы, иногда даже казалось, что их факультет вообще перестал существовать. Отсутствие главных звёзд, большая часть которых сидела в камерах Аврората, декана и благоволившего Гриффиндору директора, общение с аврорами, которые почему-то смотрели на подвиги Мародёров с несколько другой стороны, чем это принято было в Хогвартсе, заставило гриффиндурков присмиреть. Хотелось бы поверить, что и задуматься тоже, но в такие чудеса Северус не верил. Ярче всего изменения были заметны как раз в поведении Лили: она перестала выступать, старалась не привлекать внимания и даже выглядела иначе — поблекла, осунулась. До Слизерина долетали слухи, что собственный факультет объявил ей бойкот: несмотря на все заверения Лили, никто не верил, что она, отличница по всем предметам (включая ЗОТИ) и староста-напарница Люпина, не знала, что её приятель — оборотень. Как и свои однокурсники, Северус полагал, что Лили вот-вот не выдержит и попытается возобновить общение: уж больно странные взгляды кидала на него подруга, когда они пересекались в Большом зале или на занятиях. Однако она, слава Мерлину, не торопилась подходить первой, а Северус тем более не собирался с ней разговаривать. Странно, но их многолетняя — больше шести лет! — дружба перестала что-либо значить просто в одночасье. Хотя… не так уж и в одночасье. Всё шло к этому целый год, и точку поставила сама Лили — тем, что пыталась спровоцировать Северуса на ссору, а потом ещё и обвинила в случившемся со своими гриффиндорскими дружками. Наверное, потому она и не предпринимала пока никаких попыток помириться: понимала, что Северусу наверняка донесли, кто давал показания против него. Да, будущий год Лили в Хогвартсе будет несладким. Северус уедет, а если бы он и остался, то сам бы перестал общаться с ней. Поттера, которого Лили, похоже, выбрала себе в друзья-приятели-женихи, скорее всего, отправят в Азкабан. Дамблдор, привечавший гриффиндорцев, в школу тоже не вернётся — Волдеморт не допустит. Да… Ну что же, Лили сама виновата.

Куда страннее было ежедневно видеть, общаться, учиться, принимать пищу вместе с людьми, которые меньше чем через две недели навсегда исчезнут из жизни Северуса. Он не допускал и мысли, что с Академией ничего не получится: он всё рассчитал, усердно готовился, приберёг остатки Феликса, — конечно, ему удастся поступить! Но даже если и не удастся, в Англию Северус не вернётся. Ему не будет житья здесь при власти Риддла. Подавляющее большинство слизеринцев мечтали уже о следующем учебном годе, мечтая, как им вольготно будет в Хогвартсе, а Северус, слыша их восхваления господина Риддла, вспоминал, насколько силён и опасен был этот маг. Угрызений совести, что, сдав Малфоям Люпина, он помог мистеру Риддлу добиться власти, Северус не испытывал. Во-первых, всё же Северус Снейп — слишком маленькая фигура, чтобы на что-то серьёзно влиять. Во-вторых, не он бы донёс, так кто-то другой. Дамблдор преступил закон, это он виноват, а не кто-то другой. Единственный, перед кем Северусу было немного стыдно, так это Регулус. Несмотря на общую с Сириусом фамилию, Рег оказался нормальным парнем, слизеринцем, знавшим правила игры. Северус, бывало, спорил с ним, обсуждая зелья или тёмные заклинания. Сириус Блэк своего брата ненавидел: за то, что поступил на Слизерин, что слушал и поддерживал родителей, — но Регулус относился к нему иначе, уважал и любил. Поэтому, когда Рег через два дня вернулся в Хогвартс, Северус старался держаться от него подальше. Это было не так уж и трудно, тот стал отрешённым и задумчивым, словно жил в собственных мыслях, а не в реальности. Слизеринцы к нему в душу не лезли, руководствуясь принципом «захочет — расскажет».

Две недели и экзамены проскользнули с ужасающей быстротой, практически незамеченными. Для Северуса они превратились в сплошной поток из яростной зубрёжки и не менее яростных тренировок в чарах, трансфигурации и, тайно, аппарации. Без аппарации ему бы никак не удалось провернуть свой побег, а затем перемещаться по магической Италии. Поэтому Северус, живший на зельях вприкуску с едой и удлинивший для себя рабочее время до рекордного двадцати одного часа, ежедневно выбирался на окраину Запретного леса, где заканчивался антиаппарационный купол школы, и учился перемещаться. Вкупе с обычными занятиями это крайне энергоёмкое занятие выматывало его изрядно, так что события, происходившие в школе и вне её, превратились для Северуса всего лишь в смазанный фоновый шум. Разве что иногда случалось нечто из ряда вон, яркие отдельные вспышки, на которые он непроизвольно обращал внимание.

Блэки публично отреклись от старшего сына. Ожидавший суда в камере предварительного заключения Сириус Блэк теперь был бесправнее той же Лили, и помочь ему никто не торопился. Против Поттера подняли целую волну неприятия и негодования, раздув историю с тем хаффлпаффцем Обри. Нотт как-то поведал, что именно господин Риддл, узнав про нападения на Северуса и на Обри, выбрал для привлечения внимания именно последнее дело. Всё-таки пострадавший хаффлпаффец был маглорождённым и идеально подходил для того, чтобы нанести ещё один удар по репутации Дамблдора. С трибуны бывший директор Хогвартса кричал, что надо понимать маглов, перенимать у них всё лучшее и никак не ущемлять маглорождённых, а сам ничего не сделал, когда несколько его любимчиков-чистокровных серьёзно покалечили как раз того, чьи права Дамблдор якобы и защищал. Затем в Хогвартсе появилась новая медведьма, миссис Кринджой, а для консультаций по трансфигурации по просьбе Министерства из Германии прибыл мастер Грубер. Про мадам Помфри и МакКошку никаких новостей не было, но вряд ли они отделались одним штрафом. Дамблдора сняли с должности не только директора Хогвартса, а ещё и председателя МКМ. Дело