Мина

Утро снова оказалось чудесным.

Ночью буря за окном утихла и сейчас комнату заливает солнечный свет. Но просыпаюсь я не от яркого света, а от легких поцелуев, которыми Кайд неторопливо покрывает мое лицо, а заметив мои приоткрытые глаза, с улыбкой перемещается на шею и ниже, медленно стягивая рукой одеяло.

Обнажив грудь, замирает, любуясь и не спеша продолжать. Скользит ладонью с живота по ребрам и выше, мягко обхватывает полушарие, словно невзначай задев вершинку кончиками пальцев. По телу разливается приятное тепло, и я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. Мне хочется стать кошкой и мурлыкать, подставляясь под ласку.

Кайд наклоняется, обдавая жаром дыхания чувствительную кожу груди и медленно проводит кончиком языка по сжавшемуся соску. С губ моих срывается то ли вздох, то ли стон, а Кайд смещается, чтобы проделать тоже самое с другим соском, и вновь я не сдерживаю, да и не пытаюсь сдержать судорожный вздох.

Я ненавидела, когда меня будят. Раньше.

Вновь приоткрываю глаза и раскрываюсь навстречу объятиям, прогибаясь в спине, стремясь прижаться к горячим губам как можно теснее. Кайд не разочаровывает и обхватывает губами вершинку, ласково перекатывая вторую в пальцах. Между ног стремительно разгорается настоящий пожар, и я нетерпеливо зарываюсь пальцами в жесткие волосы. Кайд спускается губами еще ниже, прокладывая дорожку по ложбинке к животу, но сейчас мне хочется почувствовать его в себе как можно скорее, и я нетерпеливо тяну за широкие плечи, вынуждая его накрыть мое тело своим.

Он охотно подчиняется и прижимается горячими губами в поцелуе. Меня посещает запоздалая мысль, что я еще не умывалась и не чистила зубы и я пытаюсь отстраниться, но он не дает, углубляя поцелуй и прижимаясь горячей напряженной плотью к моим распахнутым складкам. Я неосознанно подаюсь навстречу, и он входит в меня одним плавным движением, замирает, только наполнив меня до основания. От наслаждения я зажмуриваюсь и снова с губ срывается стон, прямо в целующий меня рот. Кайд усиливает напор, словно проглатывает звук и слегка отстраняет бедра, чтобы снова медленно проникнуть. В этот раз нет безумия и хаоса. Но есть бесконечная нежность и сводящая с ума неторопливость.

Кайд не спешит, растягивает удовольствие, но чем ближе мы подбираемся к одному на двоих наслаждению, тем быстрее и резче его движения и тем сложнее проталкивать в легкие воздух. Он заключает мою голову в тиски ладоней, и я, чувствуя потребность видеть его, распахиваю глаза. И этот взгляд, до краев наполненный неприкрытым наслаждением, подбрасывает на самую вершину, вынуждает меня цепляться ногтями за напряженную спину. Еще несколько резких, будто пронзающих меня насквозь движений, и я срываюсь, не выдерживаю, зажмуриваюсь, закусываю губу и с новой силой вонзаю ногти в кожу. Кайд стонет следом за мной, прижимается, зарывается лицом в растрепанные волосы и замирает.

— Доброе утро, — шепчу с придыханием и едва слышно. Кайд старается привести дыхание в норму, приподнимается, с улыбкой смотрит мне в глаза.

— Действительно доброе, — отвечает и коротко целует.

Вглядываюсь в серые глаза с темными вкраплениями, скольжу взглядом по густым ресницам, обвожу прямые, густые брови, скулы… губы. Непроизвольно закусываю внутреннюю часть щеки и Кайд едва заметно улыбается.

Взгляд мой тут же поднимается обратно к глазам. Я думала, что увижу там насмешку, но он смотрит с такой нежностью, что я невольно сжимаю руки, стараясь притянуть его еще ближе.

Не знаю, чем бы это закончилась. Вероятнее всего новым заходом, потому что Кайд уже сам нацелился на поцелуй. Интересно, а у него есть лимит? А как же простая физиология? Или и тут тоже есть те самые отличия чародея от человека?

Но мое тело уже проснулось окончательно и вспомнило, что кроме завтрака и перекуса вместо обеда и ужина я ни черта не ела.

Довольно требовательное урчание нарушает умиротворяющую тишину (это уже почти традиция) и Кайд, улыбнувшись и поцеловав в кончик носа, тут же отстраняется, лишая меня такой приятной тяжести и жара мужского тела.

— Завтрак, — комментирует с улыбкой и рывком поднимается, ничуть не стесняясь наготы в ярком солнечном свете.

Протягивает руку. Поколебавшись лишь мгновение, вкладываю свою ладонь в его. Выбираясь из постели, снова приходится стряхивать с себя излишнюю стеснительность. Стараясь укрыться от скользящего по мне взгляда, непроизвольно опускаю глаза, уперевшись взглядом в пол. И о стеснительности тут же забываю, потому что под ногами тот самый отполированный камень, который здесь и вместо стен, и вместо пола. И он словно изрезан когтями.

— Это, — голос мой дрогнул и приходится прочистить горло. — Это то, о чем я думаю?

— Смотря о чем ты думаешь, — Кайд снова подхватывает меня на руки. Я перевожу на него ошарашенный взгляд. В голове мелькают непристойности с участием двух полумонстров — потому что для драконов тут все еще мало места, а люди таких следов не оставляют! А непристойности, потому что не так уж много причин появления такого в спальне. Но Кайд теперь откровенно веселится и не скрывает этого. — Но просто чтобы ты знала… Я жду не дождусь, когда ты сможешь оборачиваться хотя бы наполовину.

— Не могу представить, — признаюсь я без какого бы то ни было лукавства.

Представить двух животных, коими в моем восприятии являются драконы в момент, хм, близости легко, хотя и не сказать, что я в восторге от воображаемых картинок. Представить меня и Кайда в облике человека… ммм, легко, приятно и хочется воплотить в реальность. Но вот что-то среднее между двух ипостасей? Странно, непривычно и как-то даже жутковато.

— Не думай сейчас об этом, — советует Кайд и перемещается в ванную.

Только сейчас до меня доходит, что в спальне даже двери нет. Голые монолитные стены, натуральный каменный мешок, огороженный с одной стороны непроницаемым барьером.

— Когда меняется твое тело, — продолжает Кайд мысль, — меняется и восприятие всего. Сейчас ты думаешь как человек, но это временно.

— А ты?

— Сейчас и я тоже. Но я еще помню, как это, думать по-другому. На какое-то время этого хватает. Но человеческая память очень короткая.

— Хочу знать все, — выдыхаю, глядя на него широко открытыми глазами. Наверно впервые я испытываю искренний интерес к происходящему хаосу в моей жизни.

Если раньше мне казалось, что меня несет бурным потоком и я понятия не имею куда, то сейчас что-то неуловимо изменилось. Наверно так бывает, когда появляется какая-то цель?

— Обязательно все расскажу, — Кайд включает воду и утягивает меня за ширму, — но сначала душ и завтрак.

Под упругие горячие струи я встаю с некоторым опасением и одновременно предвкушением, но мы