Каждое её слово, каждый звук, который она издавала, отзывался во мне эхом. Моё тело реагирует на происходящее — тепло разливалось по жилам, а мысли становились всё более хаотичными.

Она наклоняется к своему рабу, её голос, тихий, но полный власти, заставил вздрогнуть. Мускулы напряглись, будто я тоже частью этой сцены. Хочется оказаться ближе, почувствовать то же, что чувствует он, но в то же время я понимаю, что это не моё место. Я лишь наблюдатель, и это осознание вызывает странное чувство одиночества и зависти.

Напряжение медленно спадает, оставляя после себя странную пустоту. Я всё ещё сижу в зале, тело слегка дрожит. Я понимаю, что стал свидетелем чего-то интимного, мощного, и это оставило во мне след, который я буду чувствовать ещё долго.

Шоу закончилось, а этот её взгляд — тот самый, которым она смотрела на лайт-версию меня со сцены — застрял под кожей занозой. Виолетта льнет ко мне в машине, пахнет разогретой кожей и своими духами, довольно мурлычет, но я почти не слышу её. Перед глазами — алая паутина воска на чужой груди и сосредоточенное лицо под маской.

— Тиму-у-ур, — тянет Виолетта, проводя пальчиком по моей шее. — Ты сам не свой. Поехали ко мне?

— Ко мне, — отвечаю коротко.

Не хочу оставаться один, а её пустая болтовня создает хоть какой-то шум в голове, заглушающий мысли о той, другой.

Виолетта довольно щебечет, пока я выруливаю с парковки. В салоне тихая музыка, сладкий шлейф её духов. Рука на моем бедре, легкое сжатие. Я позволяю. Мне нужно отвлечься.

Внедорожник мягко шуршит по ночному асфальту. Огни города расплываются за стеклами. Виолетта рассказывает что-то про новый бутик, про подругу, которая неудачно увеличила губы, я киваю, не вслушиваясь.

Подъезжаем к моему дому. Элитный комплекс, охрана на входе, подземный паркинг. Я сбрасываю скорость, въезжая во двор, и тут же чувствую это.

Холодок пробегает по позвоночнику. Интуиция хищника, обостренная годами.

Она стоит у ворот. Светлый плащ, идеальная осанка, волосы убраны в гладкий пучок. Алана. Смотрит прямо на меня сквозь лобовое стекло.

— Твою мать, — выдыхаю я.

— Что? — Виолетта поворачивается, пытаясь понять, на что я смотрю. — О, а это кто? Подруга? — в ее голосе проскальзывают ревнивые нотки.

— Сиди в машине, — приказываю я, глуша двигатель.

Выхожу, оставляя Виолетту в салоне. Ночной воздух обжигает прохладой после тепла авто. Делаю несколько шагов к Алане. Она не двигается, только улыбается своей фирменной — спокойной, уверенной улыбкой.

— Ты как здесь оказалась? — мой голос звучит глухо.

— Соскучилась, — пожимает плечами Алана. — Ты не отвечаешь на звонки, игнорируешь сообщения. Пришлось напомнить о себе.

— Мы расстались. Полгода назад.

— Ты расстался, — поправляет она, делая шаг ко мне. — Я не соглашалась.

От неё пахнет теми самыми духами, которые я когда-то дарил. Знакомый, до оскомины родной запах. Раньше от него кружилась голова, теперь — мутит.

— Чего ты хочешь, Алана?

— Тебя, — отвечает она просто. — Хочу, чтобы ты вспомнил, как нам было хорошо. Чтобы перестал трахать всяких... — она кивает в сторону машины, где темнеет силуэт Виолетты, — и вернулся домой. Ко мне.

Я молчу, пытаясь подобрать слова, которые не спровоцируют истерику. С Аланой всегда как на минном поле.

— У нас ничего не получится, — говорю максимально мягко. — Ты же знаешь причину. Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь.

— Семью? Детей? — она усмехается. — Тимурчик, я уже смирилась. Мне не нужны дети. Мне нужен ты. Только ты.

— Это неправда, и ты знаешь.

— Это правда! — в ее голосе проскальзывают стальные нотки. — Я готова на всё. А вот ты, я смотрю, готов на всех. — Она снова кивает в сторону машины. — Как ее зовут? Виолетта? Красивое имя. Жалко будет, если с ней что-то случится.

Внутри всё холодеет.

— Не смей угрожать.

— Я не угрожаю, — мурлычет Алана, проводя пальцем по моей груди. — Я просто констатирую факт: ты мой. И любая, кто встанет между нами, пожалеет. Ты же знаешь меня, Тимур. Я не умею проигрывать.

Я отстраняюсь, сбрасывая её руку.

— Уходи. Сейчас же.

— Уйду, — кивает она. — Но запомни: это не конец. Это только начало. Передавай привет своей куколке.

Она разворачивается и медленно идет прочь, растворяясь в темноте. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как между лопаток бегает холодок. Алана опасна. Я всегда это знал, но надеялся, что со временем она успокоится.

Поворачиваюсь, чтобы идти к машине. Виолетта смотрит на меня через стекло, на ее лице любопытство и легкая обида.

Делаю шаг.

И в этот момент мир взрывается.

Ослепительная вспышка. Грохот, от которого закладывает уши. Ударная волна швыряет меня на асфальт, выбивая воздух из легких.

Я перекатываюсь, поднимаю голову и не верю своим глазам.

Моя машина. Там, где она только что стояла — огненный шар. Пламя взметается в небо, освещая двор зловещим оранжевым светом. Черный дым застилает звезды.

— Виолетта! — кричу я, но собственный голос тонет в реве огня.

Вскакиваю, бросаюсь вперед — и останавливаюсь в нескольких метрах. Жар обжигает лицо, плавит воздух. Сделать ничего нельзя. Бесполезно.

А в следующую секунду я слышу это. Тихий, спокойный голос за спиной:

— Я же говорила: я не умею проигрывать.

Оборачиваюсь. Алана стоит в нескольких шагах. Там же, где только что стояла. На её губах играет легкая улыбка. В свете пожара она кажется ожившей статуей — прекрасной и безжалостной.

— Ты... — мой голос срывается. Я не могу выдавить ни слова.

— Я, — кивает она. — И ты сам виноват. Зачем заставил меня ревновать? Зачем привез её сюда? К нам домой?

— Это не наш дом! — рычу я, делая шаг к ней. — Ты убила её! Там живой человек!

— Была, — поправляет Алана. — И да, убила. И убивала бы снова. Каждую, кто посмеет до тебя дотронуться.

Я сжимаю кулаки. Внутри всё кипит — ярость, боль, неверие.

— Ты психопатка. Тебя посадят.

— О, нет, — качает головой Алана. — Меня не посадят. Потому что у тебя нет доказательств. И не будет. А если ты попробуешь заявить на меня, я расскажу всем про твой бизнес. Про клуб. Про твою новую звездочку — Надежду. Как там ее? Перчинка? — она усмехается. — Милое прозвище. Будет жалко, если оно попадет в газеты. Или ее бывшему мужу. Или в налоговую. Ты же не хочешь, чтобы она пострадала?

Я замираю.

— Если ты тронешь её...

— Что? — перебивает Алана. — Ты меня убьешь? Ну давай, Тимур. Прямо здесь. Прикончи меня. Но подумай вот о чем: у меня есть письмо. Оно уйдет в полицию и в прессу, если со мной что-то случится. Там всё про тебя.