и холодным от его мокрого гидрокостюма, — так дело не пойдёт. Ты талантливая девочка. Поехали, я тебя отвезу.

Надо же! Оболтус и раздолбай, как его назвала мама, переживает за мою учёбу больше меня.

— Хорошо. Устрою тебе экскурсию по своей академии. Можешь там попозировать ню. Не интересует?

— Нет. Моя натура только для одной художницы.

— Ты какой-то слишком милый сегодня, — подозреваю я неладное. Даже как-то непривычно. Или это у меня проблемы?

— Обычный, Бемби. Не выдумывай. Я всегда такой, — снова целует меня, но теперь нежно и аккуратно, — я быстро переоденусь и погнали.

Сажусь на лавочку и ощущаю очень сильную тревогу, которую не могу охарактеризовать. Что-то очень сильно беспокоит, а что именно, понять не могу.

Женя переодевается достаточно быстро и что-то по дороге к машине рассказывает про неподходящие ветра с завтрашнего дня, которые придут на залив, но мне даже слушать тяжело. Я могу выполнять только одну задачу — идти и стараться не оступиться в песке.

— Малыш, точно всё норм? Может тебя лучше домой отвезти? — Пристально на меня смотрит Женя в машине.

— Нет. Мне надо на занятия. Меня будут проверять. Просто накатило что-то. Как будто предчувствие или не знаю даже. У тебя такое бывает?

— Бывает, бемби. Очень часто. Надо переключиться. Сменить фокус.

Женя рассказывает мне про свою работу в штатах. Оказывается, он сейчас ждёт визу талантов и, скорее всего, осенью уже по ней уедет работать. У него много клиентов там, и ему нравится та тусовка.

Вскользь говорит, что его здесь мало что держит и ему хочется быть подальше от Москвы. Хотя дольше двух месяцев он вдали от своего города не выдерживает.

Настроение падает ещё больше. Чувствую себя какой-то совсем ущербной. Ну неужели я не могу учиться там, где хочу? Всего-то Москва. Не Китай, не штаты. Даже не Европа. Просто Москва. Четыре часа на поезде.

— Ты разводишь меня, бемби? Это реально твой инст? — Смотрит Женя с восхищением на академию.

— Да. А ты что, не видел никогда академию Штиглица?

— Никогда. Даже не слышал. Охуеть. Да это самое красивое здание в городе. И ты хочешь вот это променять на Москву?

— Ты ещё внутри не был, — улыбаюсь. Его реакция как-то и меня заставила взглянуть свежим взглядом на академию и оценить её. С ним всё красивее, всё вкуснее и всё острее. — Мне очень нравится академия. И преподавательский состав просто мечта, но я хочу быть подальше от родителей. Хочу сепарации. Понимаешь?

— Нет. У меня была насильная сепарация, и поэтому не понимаю.

— В смысле? Что случилось?

— Не забивай свою голову, бемби, — куда-то в пустоту отвечает Женя.

Мы заходим в академию, и Женя не перестаёт кружиться и смотреть на всё с неверием.

— Ну как? — спрашиваю в галерее.

— Охуеть. Грёбаный Хогвартс отдыхает. Я тоже хочу здесь учиться. Пройдись тут со своей этой трубкой. Хочу выложить сторис.

Да, я настолько привыкла за все годы подготовки к своей будущей альма-матер, что не испытываю таких эмоций, как Женя. Он же просто поражён. Сразу заметна его тонкая натура. Влюбляюсь ещё больше. Одно дело, когда он весь такой крутой и не такой, как все, а другое, когда он видит то, что ты не видишь. Когда он ценит красоту. Для меня это очень важно. Мне кажется, что в маме этого нет. Она просто любит то, что должна любить интеллигентная петербурженка по её мнению. А в папе есть, и нет у них этого единения душ. А у нас с Женей есть.

И настроение снова летит ввысь. И снова я мечтаю здесь учиться.

Договариваюсь с Петром Николаевичем о том, чтобы Женя тихо посидел на уроке, и сегодня занимаюсь с каким-то небывалым удовольствием.

Как нам будет комфортно, я буду рисовать, делать проекты, а он в это время писать музыку. У нас тандем в лучших традициях.

После занятия мы берём кофе и долго гуляем по академии, возвращаемся домой уже достаточно поздно.

— Я тебя провожу, — паркует машину Женя и выходит вместе со мной.

— Да? — Удивляюсь, — заодно тебе плюшки дам, которые бабушка испекла. Мама не разрешает нам с Олей их есть.

Женя какой-то загруженный и, кажется, пропускает мимо ушей мою реплику.

— Игорь Иванович, Наталья Петровна, добрый вечер! — Здоровается Женя с родителями, которые пьют чай на веранде.

— Здорова, Бес! — Молодится папа.

— Здравствуйте, Евгений, — поджимает мама губы и даже не смотрит в нашу сторону.

— Я зашёл, чтобы отпросить у вас Тату завтра на весь день. Дело в том, что завтра будет очень хороший ветер для обучения новичков. И я бы хотел её научить кататься. Безопасность и целость конечностей гарантирую.

— А что? Хорошая идея. Почему нет? Да, Наташ?

Видно, как мама злится, но при посторонних папе не перечит, а лишь кивает.

— Тогда я заберу её в четыре утра. Надо прям рано начать занятие.

Я наблюдаю за всем этим с полным недоумением и боюсь даже слово вымолвить.

— Хорошо. Без проблем, — соглашается папа.

Женя прощается с ними и уходит. Провожаю его до калитки и, отойдя подальше от родителей, наконец решаю прояснить ситуацию.

— Жень, ты же сам сказал, что циклон какой-то и неделя без катки.

— Малыш, мы не будем кататься. Мы первым сапсаном поедем в Москву на твои вступительные. Кинь мне паспорт. Я куплю билет. Мечты надо исполнять.

— Ты серьёзно? Не могу поверить!

— Поверь. Я же верю в тебя! — Женя обнимает меня и шепчет в волосы, — малыш, успокойся и возьми себя в руки. Не показывай родителям своё возбуждение и волнение, спалишься.

13. Он оставлял без сожаленья

Просыпаюсь по будильнику в четыре утра и чувствую себя, как в шпионском боевике. Я даже Жене отправила свой паспорт в секретный чат.

Мне нужно одеться и причесаться так, будто иду кататься, если вдруг родители проснутся. Нужно сложить в рюкзак вещи на сменку, а тубус с ватманом и принадлежности для рисования я ночью перекинула Жене за забор.

Нервничаю жутко, кажется, что у меня всё на лбу написано и все в курсе, хотя это, конечно же, не так.

На цыпочках выхожу из комнаты и тихо крадусь к выходу. Всё чисто. Никого нет.

Быстро пересекаю участок и выбегаю за забор. Прислоняюсь к калитке и дышу впервые с тех пор, как вышла из комнаты.

Пишу сообщение Жене, что я готова и жду. Поезд через час двадцать, немного времени в запасе есть.

Женя сообщение не читает. С каждой минутой я начинаю нервничать сильнее. До вокзала ехать час,