в те моменты, когда выхаживала его после аварии. Я никогда не хотела от него уйти. Даже мысли не возникало. Были и сложные времена, и до исступления прекрасные.

Я всегда была только его девочкой.

Его женой.

Его опорой.

Той, что надежно прикрывала тыл и всегда верила в успех Николая.

Как он мог меня растоптать? Неужели, та молодая девушка так сильно вскружила ему голову, что он забыл, кто прошел с ним все тяготы жизни?

Он, наверно, любит эту Свету.

Дверь гулко хлопает. С коридора тянет сквозняком и осенним запахом сырости.

— Агата!? — рявкает Коля, проходя на кухню.

Я молчу. Смотрю на него, как на незнакомца. И только одна мысль в голове бегущей строкой: рассказала ли ему Злата, что я в положении?

— Ты собрала свои вещи? — спрашивает мой муж и в обуви проходит к столу.

Глава 15

От ног Николая отлетают ошметки сырой земли, остаются грязные следы на плитке. Тяжело вздыхаю… вот же мерзавец. По моей душе прошелся, а теперь еще и полы мне заляпал, которые я только только помыла!

Садится напротив меня и в глаза мои смотрит своими наглыми и бесстыжими.

— Я твои вещи собрала, Коля, — говорю я. — Чемоданы на втором этаже. Хочешь выгнать меня из дома, решай этот вопрос через суд.

— Какая же ты… — цедит сквозь зубы, оскалившись.

— Кто? Ну, кто?

— Никто, — ядовито выплевывает мой муж, сверкая злыми глазами.

Я выразительно приподнимаю бровь и смотрю на него вопросительно. Это я то никто, да? Пустое место?

— А ты свои поступки давно анализировал, Коль? — с насмешкой прищуриваюсь.

— Агата, если ты не уедешь сегодня, то нам придется жить вместе, — нагло предупреждает меня Николай.

Хлопаю ресницами озадачено. Вот это поворот, конечно.

— Я хочу вернуться домой и жить здесь, — продолжает он. — Мне надоела съемная квартира. Здесь мой дом, и я имею право в нем жить.

— Я против, — беру чашку чая со стола и делаю небольшой глоток ароматного напитка.

Оставляю пальцы на чашке. Она горячая, почти обжигает подушечки моих пальчиков. Но лучше чувствовать это тепло сейчас, так я могу контролировать свои чувства и эмоции. Так я не сорвусь сейчас на крик.

Начать орать, как истеричка — значит показать предателю, что он все еще может меня задеть.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, Агата! — рявкает Коля и по столу стучит кулаком.

У меня в ушах звенит от его громкого голоса.

Видимо, о беременности он пока еще не знает. Молодцы, Злата и Даша, язык за зубами держат, хоть меня и обидели своим поведением и словами.

— Коль, а твоя любовница? Она тоже со мной в одном доме жить будет? — усмехаюсь, сильнее сжимая горячую чашку пальцами.

— Нет. Забудь о ней.

Под кожей жар от омерзения.

Забыть? Я пока не страдаю старческой потерей памяти, чтобы такое забыть.

— Я знаю, что ты отнесла документы на развод в суд, — цедит Николай сквозь зубы. — Я уладил этот вопрос.

Я вновь пью кофе, чтобы выиграть себе время. Потому что внутри все болезненно вибрирует. Если начну говорить — голос точно сорвется.

— Что значит «уладил»? — спрашиваю, затаив дыхание.

— У меня есть знакомые в суде, — Николай вальяжно раскидывается в стуле и достает из кармана своего пальто пачку сигарет. — Конечно, не за спасибо, но наш развод отменили.

— Не поняла, — лепечу я. — Ты… ты…

— Я не собираюсь с тобой разводиться, Агата. И ничего ты с этим не сделаешь!

У меня внутри трескается душа. Медленно так на осколки рассыпается, оставляя огромную зияющую дыру. Боль грудную клетку неприятно сдавливает.

— Да как ты смеешь, — шиплю сквозь зубы. — Коля, я понимаю, что ты влиятельный человек и…

— О да, дорогая. Я влиятельный. Ты даже не представляешь насколько! — глаза моего мужа иронично блестят.

— Мудак! — громким шепотом выдаю я, не в силах уже просто сдерживаться.

— А ты что хотела? — Николай подкуривает сигарету и выпускает в чистый воздух недавно убранного дома противный запах дыма. — Чтобы я приполз на коленях и извинялся перед тобой?

Грустно улыбаюсь, опустив взгляд. Горло дерет от слез.

— Было бы не плохо услышать извинения, — глухо шепчу.

— Ну извини, Агата, — небрежно плюет Николай. — Извини, что за сорок пять лет я захотел попробовать секс с кем-то еще, кроме тебя.

Качаю головой и больно прикусываю кончик языка. Выпросила, называется, извинения. Вот, получай.

— Я просто захотел разнообразия, — хрипловато сообщает мне мой муж. — Если хочешь знать, я не собирался на ней женится и заводить с ней детей. Но когда я говорил тебе об этом, я видел в твоих глазах ревность. А это значит…

— Это значит, что ты, неблагодарная скотина, вывернул мне всю душу! В клочки меня разодрал! Опозорил, унизил, с землей сравнял мою веру в любовь. А теперь еще и отпускать не хочешь? — поднимаю взгляд на Николая.

У самой губы дрожат позорно. Не могу контролировать. Не могу. Мне слишком паршиво. Запредельно больно.

— Не перегибай, — вскинув подбородок, произносит Николай. — Разовый трах на стороне не считается за измену.

— Хочешь сказать, что ты со своей Светочкой спал только один раз? — выдыхаю резко, даже не обдумав свой вопрос.

Николай молчит. Просто смотрит мне в глаза своим тяжелым, подавляющим взглядом.

— Я никогда тебя не прощу, — говорю сухо, словно точку ставлю.

— Тогда собирай свои вещи и проваливай, Агата, — Николай безразлично машет рукой.

Вот так. Развестись мне с ним нельзя, зато можно поздним вечером из дома уйти с чемоданами. Мерзавец!

— Ты разобрался с квартирантом? Однушка свободна? — уверенно встаю из-за стола, смотрю на мужа сверху вниз.

— Нет. Решай эту проблему сама. Это же ты против совместного проживания.

— Да я лучше на улице жить буду, чем с такой свиньей, как ты!

— Пожалуйста, никто не держит.

Я кусаю щеку изнутри. Меня просто захлестывает от досады и паники.

Мне так горько и плохо… даже слезами глаза щипать начинает.

Если сейчас останусь, Коля расценит это, как слабость. Подумает, что я сдалась и вот-вот его прощу. А потом так и буду терпилой, которая согласна глазки на измены прикрыть, лишь бы Коля меня с малышами за дверь не выставил.

А если уйду, то где мне жить с малышами? В однушке?

Этот монстр не даст мне развестись с ним. Он прав. У него связи и знакомства. И деньги.

А я жалкая букашка по сравнению с ним.

Жалкая, старая, беременная букашка.

Глава 16

— Знаешь что, Коля, — говорю я, а у самой голос дрожит. — Я на ночь глядя