Спокойный как удав хмырь, на десяток лет моложе, блеснул дорогущими часами и запонками, забрал второй комплект подписанных документов и усмехнулся:

— Мой гонорар вас абсолютно не касается, Константин Станиславович. Моя клиентка желает получить развод — она его получит.

— А что, клиентка потянет ваш гонорар? Или вы с дам в возрасте тоже берете натурой? — ну а чего он ухмыляется?

Так-то жена — не топ-модель, однако в целом неплохо сохранилась, хоть и скучная. Но мысль, что ее может хотеть другой мужик, внезапно, вызвала злость.

— Да, не каждая докторская степень приходит с мудростью. Не стоит всех равнять по себе, Константин Станиславович. Я могу себе позволить спать с теми женщинами, которых выбираю сам, а не с теми, что подворачиваются под руку в поисках лучшей жизни.

Не успел этому наглецу ничего возразить, как он, прихватив модный кожаный портфель, попрощался с помощницей судьи и хмыкнул:

— Я, кстати, никогда не содержал любовниц, потому что, в первую очередь, ценю в женщине личность, а такие дамы, как правило, самодостаточные.

И свалил, зараза. А обе девицы в приемной смотрели ему вслед коровьими глазами.

Понторез и наглец.

Мысленно плюнул, выругался, да погнал в Универ, потому что научник как-то сильно нервничал.

— Хреново вышло, конечно, Костик. Это я про твой развод. Он нам сейчас вообще не в кассу, — встреча началась с неожиданного замечания.

Пожал плечам: к нему-то уже пришло понимание, что все сложилось к лучшему и вполне удачно.

Но старый наставник бурчал:

— Ты же понимаешь, что нужно быстро шевелиться, чтобы пропихнуть тебя на должность зав. кафедрой? А это — бюрократия, и дело не быстрое.

— Чего шевелится-то? Пусть все идёт своим путём. Сейчас получу докторские корочки, уволюсь… — неясно было, к чему вся эта суета.

Уже давно ведь договорились и все решили?

— Эх, Костя, недооцениваешь ты женское коварство и солидарность. Нам надо постараться успеть с приказом в ближайшее время, пока до ректора сарафанное радио не донесло причины твоего развода. Сам же знаешь: его супруга относится к такой теме очень болезненно. И естественно, она ему мозг свернет, да так, что кафедры тебе не видать, как ушей без зеркала.

От неожиданности рассмеялся:

— Да ну, глупости какие, прошлый век…

— А ректор у нас откуда? — рыкнул всегда спокойный седовласый профессор. — Вот, то-то же. Шевелись, Костик! В Универе уж я подтолкну как смогу, а вот в столице: ни в Минздраве, ни в Минобре — увы, никак. Все сам теперь. И тестя-то не попросить о поддержке. Эх, молодежь, что ж вы творите-то?

Согласно покивал, пообещав ускориться, на этом и расстались.

Поворот, конечно, был странный, но вряд ли дела обстояли именно так. Все ж таки профессура советского периода мыслила и мерила все отжившими понятиями и правилами.

Не дать должность из-за того, что развелся? Ну, вы серьезно?

Глава 14

Суета переходного периода

'Счастье — это когда у тебя среди друзей есть

врач, полицейский, юрист и киллер.

Сразу жить становится как-то проще!'

Анекдот

Наталья

После того как за Костей захлопнулась дверь, я какое-то время просто стояла в прихожей и молча смотрела в пространство.

Встряхнула меня Марьяна, выбравшаяся из душа.

— Мам, там, в школе, какое-то собрание, сказали, будет. Ну, ты, наверно, можешь не ходить?

Вздрогнула: собрание, люди, проблемы. Кошмар.

— Не волнуйся, милая, я напишу твоей классной, и мы решим все вопросы.

Поцеловала своего настороженного воробушка, посидела с ней немножко, как в детстве, погладила ножки, чтобы она спокойно заснула.

Получилось так, что при родах у Марьянки оказался сдвинут второй позвонок с конца в крестцовом отделе. А в моменты активности ребенка, поворачиваясь вокруг своей оси, он натягивал связки и икроножные мышцы, которые она потом никак физически не могла расслабить. Это провоцировало капризы, истерики, плохое засыпание и всяческие нервные выступления.

Спасались мы остеопатом.

Вообще-то, каждую своих дочерей я приносила показать специалисту на вторую или третью неделю после родов и сейчас разных занятных историй у нас накопилось с горкой.

Кстати, в детстве по Марьяне было очень хорошо видно, когда нужно в очередной раз идти к врачу. Если дочь начинала плохо спать, много капризничать, ни с того ни с сего устраивать скандалы с воплями на пустом месте, значит, хвост опять повернулся, все натянулось и до самого приема нужно обязательно вечером сидеть рядом с ней и массировать икры, заставляя их немножечко расслабиться и слегка восстановить кровоток.

И вот сейчас, видя, что дочь больше всего напоминает перетянутую струну, я тоже, вероятно, по старой привычке, устроилась рядом с ней: растирала поясницу и согревала, разминая пальцами сведённые до почти каменного состояния икры.

Когда ноги согрелись и стали чуть мягче, Марьяна уснула, а я вынудила себя собраться и уползти в душ.

Ополоснувшись, поняла, что не могу себя заставить лечь супружескую постель, поэтому, прихватив подушку и плед, перебралась на диван в кухню. Раскладывать его не стала, просто сняла большие подушки, превратив его в подобие полуторной кровати. Упала, закутавшись в плед, несколько раз всхлипнула и отключилась.

Самое занятное, что, проснувшись утром, я обнаружила у себя под боком свернувшуюся клубочком Марьяну.

Подоткнув вокруг дочери одеяло, отправилась умываться и собираться, радуясь про себя, что в тревожные и непонятные времена ребёнок все же приходит к матери, а не бежит от неё.

Хоть какая-то в жизни радость.

Но, естественно, нельзя надеяться на то, что душевное состояние дочери наладится быстро. Думаю, рецидивы паники, ужаса и отрицания ещё будут.

Проводив Марьяну в школу, поехала на работу.

Конечно, утром написала Владе: поинтересовалась планами и здоровьем, а также тем, как идут дела.

Старшая дочь позвонила в тот момент, когда я парковалась около офиса:

— А я могла бы с тобой поговорить где-нибудь не дома?

— Конечно, милая, ты можешь приехать ко мне на работу. Мы сходим в ближайшую кафешку. Или же мы можем с тобой поужинать вечером где-нибудь около дома.

— Мама, можно сейчас? — дочь явно нервничала, так как голос звенел.

— Влада, если ты в состоянии пропустить сегодня уроки, то, конечно, приезжай. Я на работе.

Ребенок выдохнул в трубку и обещал написать из метро.

Дорога у Влады должна была занять примерно час-полтора, поэтому за это время мне следовало решить вопрос с руководством касательно отпуска, который я хотела бы взять для улаживания своих семейных проблем.

Шеф, снова карауливший меня в приемной, отмахнулся:

— Не говори глупостей, Наталья Михайловна. Вот телефон адвоката, банкет за счёт предприятия, так что про оплату его