сделать носилки из веток и лиан, но, учитывая тушки львов, которым обрадовались гораздо больше, чем раненым, пришлось соорудить волокуши.

Зверей разделали здесь же, по месту, избавившись от содержимого желудков и голов. Кровь собрали в кожаные мешки для воды, а сердца всех трёх животных попытались всучить мне, чтобы я отведал от каждого по кусочку — сырым и окровавленным. Еле отбился от таких почестей.

В лагерь добрались засветло, но ночь обвалилась уже через пять минут, так что готовкой деликатесного блюда занимались в темноте при свете костров. Только тогда и выяснил, зачем меня заставляли попробовать сердце льва. Причём сообщила об этом Дженни, а мне только хлопнуть себя по лбу и оставалось. Мог бы и сам догадаться, читал ведь не однажды. Да и у Высоцкого песенка была: «Кто уплетёт его без соли и без лука…»

Однако я всё равно не впечатлился и хотел было предложить Чике разделить драгоценный трофей на всех бойцов, но и тут не подфартило. Дженни негромко произнесла:

— Если ты не попробуешь первым, никто есть не будет.

— А отвертеться как-нибудь? — так же тихо поинтересовался я.

— Э-э…

— Э-э, — передразнил я её, — а отрезать свою порцию можно?

— Э-э, — передразнила Дженни в ответ, — только откусить.

Вот спасибо. Взял из рук Чики окровавленное сердце и впился зубами. И как сырое мясо ели наши предки, если даже сердце можно жевать неделями? Или они его глотали небольшими кусочками? Да ещё и на вкус старая говядина, а помнилось, кто-то говорил, что от поросёнка не отличить.

Девчонки восторженно закричали и, организовав три очереди, принялись за трапезу. Уже через несколько минут лица у всех были в крови, как у вампиров.

Догадавшись, что выгляжу не лучше, сполоснул лицо, незаметно выплюнув свой кусок в руку, а чтобы никто случайно не обнаружил утром, спрятал в карман.

Глава 7

Девочки очухались часам к девяти. Не полностью, были ещё вяленькими, но с удовольствием поели похлёбку с кусками льва и выпили чай из трав, который им заварила Ния для восстановления сил. Сам пару раз пробовал его. Вкусом напоминал какой-то энергетик, и, действительно, сил, вроде как, прибавлялось.

Но вот поговорить с ними не удалось. Никто из нашей команды не знал языка, на котором изъяснялись девчонки. Поэтому, что с ними произошло и кто над ними поиздевался, осталось тайной. Они же с удивлением рассматривали наш отряд и особенно Элен, словно для них белый человек был в диковинку. Тыкали указательным пальцем в направлении моих глаз и что-то между собой обсуждали.

Думал, утром удастся побеседовать на языке жестов, когда они выспятся и наберутся сил, но увы, гостьи ушли из лагеря ещё затемно. Нырнули в джунгли и не вернулись.

Мои стражи команду: «Задержать при попытке к бегству» не получали, поэтому даже не окликнули их, когда они шагнули в темноту.

Я тоже не особо переживал. Сделали доброе дело, спасли их от мучительной смерти, а они, наверняка, принадлежали к какому-то племени, вот и пошли жаловаться вождю на своих обидчиков.

Мы же, едва рассвело, сразу тронулись в путь. Так уж у нас было заведено: ужинаем вместе, а завтрак и обед каждая команда готовит на своём плоту.

Мы уже несколько часов плыли, я даже побриться успел, когда услышал встревоженный голос Элен.

— Алекс.

Я оторвался от созерцания своей физиономии, промокнул лицо влажным полотенцем и оглянулся.

— Смотри, — блондинка протянула мне бинокль и указала рукой вверх по течению.

— И что там? — поинтересовался я, пытаясь разглядеть на водной глади хоть что-нибудь.

Взгляд поймал некое движение, и я приложился глазами к окулярам. Действительно, очередная неприятность. Возможно, ошибался, но несколько месяцев нахождения в дикой Африке заставляли каждого нового путника встречать враждебно. А тут целая компания. Я насчитал более двадцати узких лодочек, и в каждой сидело по четыре-пять туземцев. К тому же они не просто плыли, а изо всех сил гребли, и целью у них была именно наша флотилия.

— Как думаешь, кто это? — спросила Элен, откидывая чёлку с лица.

— Без понятия, — я пожал плечами. — Они пока далеко, и будем надеяться, что их интересует тот ручей, у которого мы делали остановку на ночлег. — Я передал бинокль девушке и, зачерпнув из ведра воду, ополоснул лицо.

Прошелся ладонью по подбородку и, убедившись, что кожа гладкая и никаких щетинок недобритых нет, вытерся насухо.

— Ты так на самом деле думаешь? — спросила Элен, внимательно глядя в бинокль. — Может, дать знак всем и сгрудиться в кучу, а то глянь, как растянулись снова, — и она с тревогой оглянулась.

— Рано, — возразил я, подвесив полотенце на гвоздь. — Они только вывернули из-за поворота. Мы не меньше четырех часов плыли вчера и сегодня почти три. Как бы они ни торопились, но времени у нас предостаточно. Может, какая заводь по дороге попадется, там и остановимся.

— Ладно, — согласилась Элен, — просто их много. Кажется больше сотни.

— Они чёрные, и, стало быть, для нас не опасны. Самое большее, на что способны, это потрясать луками. — Я кивнул на мирно спящую Дженни. — Наша пулеметчица, если что, выдаст им порцию свинца, потопит пару лодок, и на том всё закончится. Хотя хотелось бы мирно разойтись. Мы и так уже кучу народа, не предусмотренных Богом, к праотцам отправили.

Но как бы то ни было, я взял пустой магазин на шестьдесят патронов и стал его набивать. Заряженными я их не держал, чтобы не просели пружины, а для экстренной ситуации вполне хватало несколько неполных рожков.

Как оказалось, я ошибся. Кто бы ни находился в лодках, гребли вполне умело и быстро сокращали дистанцию. К тому же, если они изначально держались правого берега, то теперь двигались в центре реки, повернув острые носы своих лодок на первый плот, что, в принципе, говорило об их мирных намерениях. Враги так поступать не будут. Им проще перебить по одному, и последнее плавсредство, оторвавшееся метров на сто от основных сил, будут считать своей законной добычей.

Хотя и это под вопросом. А ну как в последний момент именно так и сделают, а всё остальное — для отвода глаз.

— Мобуту, — позвал я мальчишку, заглянув в салон автомобиля, где он с двумя своими дружками смотрел мультфильмы.

Вот чем мне нравился паренек. Ни слова не говоря,