Оля протянула бланк медсестре, напоследок проверяя мой пульс. — Я сама бы с ней сходила, но заведующий нагрузил. Ладно?

— Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но Оля настояла на своём: — Обязательно проводи, Лариса, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Руслан, спасибо Вам за помощь.

Полицейский ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Ларисой медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило!

Глава 10

— Давай заходи, тебя сейчас примут, — медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. — Я тебя здесь подожду.

На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет.

— Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло.

Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут — гинеколог!

Ничего не смогла с собой поделать, кроме как… выскочить вон из кабинета.

— Ты почему не сказала, что там мужчина?! — возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения.

— Алёна, стой, ты куда?! — Лариса перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. — Какой мужчина? Сергей Леонидович — отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр!

— Я не пойду, — голос прозвучал плаксиво, но решительно. — Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! — мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате.

— В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? — строго спросила она.

Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Лариса.

— Простите, Пелагея Витальевна. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к Сергею Леонидовичу. Стесняется.

— Так, — довольно грозно произнесла женщина, глядя на меня. — Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин — есть врачи.

— Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, — заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или?

Пелагея Витальевна зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой:

— Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь?

— Вау! — прошептала Лариса. — Тебя примет сама Краснопольская!

— И что? — не поняла я, также тихо отвечая.

— А ни что — она самая крутая врач-гинеколог во всём городе. К ней вся элита на приём ходит!

На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Пелагея Витальевна указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку.

— Половой жизнью живёшь? — я непонимающе посмотрела на неё, и она уточнила. — Сексом занимаешься?

— Нет, вообще не живу.

— Значит, ты девственница? — Пелагея Витальевна записывала интересующую её информацию.

— Да. То есть, нет.

— Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт?

Как ни прискорбно было в этом сознаться, но пришлось подтвердить.

— Когда были последние месячные? — продолжала она заполнять медицинскую карту.

— Седьмого, кажется, — не сразу ответила я, вспоминая.

— Месячные регулярные?

— По-разному. В основном колеблются от двадцати восьми до тридцати четырёх дней и идут по восемь дней.

— Месячные болезненные?

— Да.

Пелагея Витальевна надела перчатки и подошла ко мне. Да, это не мужчина, но лежать в кресле без трусов с раздвинутыми ногами всё равно было стыдно.

— Поближе, пожалуйста, и руки на грудь положи, — доктор взяла мазок, а затем провела пальпацию.

— Ну, поздравляю тебя, срок три-четыре недели, — она сняла перчатки и уселась за стол, оставляя запись в направлении. — Результат анализа передадут в твоё отделение.

Пелагея Витальевна протянула мне медицинскую карту со своей отметкой. Очередной шок и разбитая надежда, что всё это неправда, добили меня. Чувствую, как кровь отлила от лица — мне вновь подурнело.

— Алёна, — окликнула меня Пелагея Витальевна, — муж есть? — ответ отрицательный. — Отец ребёнка может о вас позаботиться? — вновь — нет. — Рожать будешь или будем делать аборт? Имей ввиду, что первую беременность желательно сохранить.

«Ничего я не знаю! Я вообще не знаю, что будет со мной завтра, а тут ребёнок! Знали бы вы все, как он был зачат!» — всё это хотелось прокричать. Чтобы не спрашивали, не интересовались и вообще — оставили меня в покое!

— До свидания, — еле «проблеяла» я и на ватных ногах вышла за дверь, оседая рядом с Ларисой на стул.

— Ну что, всё нормально? Пелагея Витальевна тебе понравилась? Что она сказала? — ответом было молчание. Руки безвольно повисли, выронив бумагу. — Так-с, что тут у нас? Ого, да ты и впрямь у нас молодая мамочка! — воскликнула она, прочитав отметку на направлении.

Лариса вновь повела меня безучастную по просторным коридорам. Я ничего не замечала. В голове была только одна мысль: беременна, беременна от этого мерзавца и насильника!

Вернувшись к себе, я легла, укрывшись с головой. Думала, что, наверное, с ума сойду. Сколько ещё страдать? Мало мне несчастий, так ещё и ребёнок теперь.

Признаться, на одно мгновение, но я подумала об аборте. Смалодушничала. Однако всё же прогнала эту мысль — ребёнок ни в чём не виноват. Он не виноват, что у него такой отец.

С такими тяжкими думами я лежала до ночи, изображая спящую. И только, когда в отделении воцарились тишина и покой, я заплакала в полную силу. Душевная боль пронзала меня насквозь, было настолько плохо, что даже невыносимо.

Почти прошедший кашель вернулся с новой силой, никак не прекращаясь. Быть может, и, скорее всего, из-за рыданий. Они душили меня до тошноты, до рвоты, которая…

Осознав, что внутреннее содержимое готово вырваться наружу, я пулей побежала в туалет, затыкая рот ладонями, но не успела — меня вырвало в проходе.

Было горько, вонючие массы выходили не только через рот, но и через нос, обжигая слизистую. От вида собственной рвоты мне стало ещё хуже. Слабость резко накатилась, и я присела на корточки, согнувшись в три погибели.

— Алёна, тебе плохо? — спросила Лариса, которая осталась на ночное дежурство. Впрочем, всё было очевидно. — Я сейчас.

Девушка вернулась с чистым полотенцем, обтирая меня и давая пить тёплую воду с небольшим добавлением марганцовки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего, сейчас полегчает, — успокаивала она меня. — Всё будет хорошо.

Абсолютно обессиленную, Лариса довела меня до кровати и уложила, нежно накрыв дополнительным одеялом, потому как всё тело трясло, а сама