конце, с табличкой «Приемная». Постучав, вошел внутрь, представился.

– Ян Каликстович ждет, – встав из-за стола, открыла обитую кожей дверь начальственного кабинета пожилая, в длинной юбке секретарша.

– Здравия желаю, – шагнул Ковалев через порог. – Явился по вызову.

– Проходи, Александр Антонович, присаживайся, – встал навстречу из-за заваленного бумагами стола Ольский. – Как добрался?

– Спасибо, хорошо, – присел на стул у приставного столика.

– Значит так, – негромко начал Председатель, положив на стол локти. – Я отозвал тебя из Гомеля, чтобы поручить весьма ответственное дело.

– Весь внимание, – ответил приглашенный.

– Как тебе известно, в мае восемнадцатого Совнарком издал декрет о создании пограничной охраны (Ковалев молча кивнул). Через год ее преобразовали в пограничные войска, введя в состав действующей Красной Армии. Ну а теперь, с учетом окончания войны, переподчинили Всероссийской ЧК. Я на днях вернулся из Москвы, где у товарища Дзержинского по этому вопросу прошло специальное совещание. Феликс Эдмундович считает укрепление советских границ первостепенной задачей и приказал направить в погранвойска наших лучших товарищей. Считаю тебя одним из таких у нас. Вопросы?

– За доверие спасибо, – ответил Ковалев. – Но мне это дело незнакомо.

– Ничего, освоишь. Боевой опыт у тебя есть, оперативный тоже и голова дай бог каждому. С сегодняшнего дня назначаешься начальником 16-го погранотряда Западного пограничного округа. Отряд дислоцируется в Житковичах и находится в стадии комплектования, так что придется активно поработать.

– Работы я не боюсь, – повел плечами Александр. – Каковы будут полномочия в части набора личного состава?

– Достаточно широкие. На этот счет командование РККА получило особую директиву Совнаркома о направлении в погранвойска наиболее подготовленных и политически грамотных красноармейцев. Необходимые указания имеют и партийно-советские органы на местах.

Беседа длилась час, а на следующее утро, получив в кадрах приказ о назначении и новое удостоверение, Ковалев выехал к месту назначения.

Теперь он был в новой форме, полученной на складе: фуражке (синий околыш, зеленый верх), с красными звездами и тремя кубарями на рукавах серой шинели.

Житковичи оказались небольшим захолустным городком в паре сотен верст от Минска, на берегу одноименной реки. Расположенный в самом центре Полесья, окруженный дремучими лесами с болотами, он имел железнодорожную станцию, православный храм и десяток каменных домов в центре (остальные были деревянные), в которых проживали две тысячи обывателей: православных, евреев и католиков.

Сойдя с поезда на дощатую платформу, Ковалев направился к маячившему у кассы милиционеру:

– Товарищ, где находится штаб погранотряда?

– Так что прямо по улице, за церквой, справа три купеческих дома. Штаб в последнем, – козырнул тот.

– Спасибо, – кивнул Александр и сошел по ступеням с платформы.

Штаб был в два этажа с черепичной крышей, перед ним высились три старых липы, при входе стоял часовой в тулупе и с винтовкой.

Предъявив удостоверение, зашел внутрь, где был встречен вставшим из-за стола дежурным, перетянутым ремнями.

– Вы к кому, товарищ командир?

– К себе, будем знакомы. Начальник погранотряда Ковалев.

– Дежурный по штабу Гудзь! – вытянулся тот. – Разрешите проводить к заместителю?

– Давай, – чуть улыбнулся Александр. Поднялись по крутой лестнице наверх.

Заместитель оказался лет на пять старше Ковалева, с косым шрамом на лице и широкими вислыми плечами. Отпустив дежурного сели, познакомились ближе. Василий Дараган (так его звали), был родом из Полтавы, командовал взводом в РККА, а год назад перевели в отряд. Сначала начальником заставы, теперь повысили.

– А где ваш прежний начальник? – поинтересовался Александр, расстегнув ворот шинели.

– Убили весной. При ликвидации прорвавшейся со стороны Польши банды.

– И часто переходят?

– Случается.

От Дарагана Ковалев узнал, что отряд, насчитывающий триста двенадцать бойцов личного состава, охраняет участок границы, проходящий по территории Житковичского, Туровского и Лельчицкого уездов Белоруссии. Заставы размещаются по западному берегу рек Случь и Припять, где на юге соседствуют с 20-м отрядом Украинского погранокруга.

– Для начала вполне достаточно, – внимательно выслушал Ковалев. – Теперь покажите мой кабинет.

– Прошу за мной, – достал из ящика стола ключи заместитель. Выйдя в коридор, прошли к соседней двери.

Помещение было чуть больше первого, с казенной мебелью, чисто вымытым окном, в углу несгораемый сейф. Рядом, на длинном ремешке висел маузер в лакированной колодке.

– Остался от начальника, теперь ваш, – перехватил Дараган взгляд Ковалева. – Кстати, имеется и жилье. Начальник снимал неподалеку, у местной учительницы.

Прихватив вещи, Александр запер кабинет, оба спустились вниз и, выйдя наружу, пошли по заснеженной улице. Остановились у рубленого пятистенка с пристройкой, вошли в калитку.

– Мария Ивановна! – постучал согнутым пальцем заместитель в окно с розовой геранью за стеклом.

Через минуту дверь отворилась, выглянула женщина в платке и безрукавке. Лет пятидесяти, сухонькая и аккуратная.

– Вот привел вам нового жильца, вместо Сергея Петровича.

– Милости прошу, – отступила в сторону.

Пошоркав сапогами по половичку в сенях, прошли оттуда внутрь дома.

Он был просторный, с двумя печами, окна комнаты, которая сдавалась, выходили в заснеженный, с голыми кустами сад. Коротко познакомившись с хозяйкой, Ковалев оставил чемодан, оба, перекусив в чайной, вернулись назад. Дальнейшее знакомство с обстановкой продолжилось в его кабинете.

Кроме прочего Варава сообщил: отряд укомплектован едва наполовину, не хватает станковых пулеметов, обмундирования, конной тяги. Да и с продовольствием неважно, в РККА нормы выше. Всем этим предстояло заняться.

– При штабе лошади имеются? – поинтересовался Александр.

– Имеются, для начальствующего состава.

– Завтра в шесть соберите всех у меня, а в семь с вами выедем на заставы.

Отпустив заместителя, новый начальник отпер сейф и стал просматривать имевшиеся там документы: карту участка охраняемой границы с расположением застав, списки командного и личного состава, донесения и оперативные сводки. Делая отметки в записной книжке, просидел до первых звезд.

Когда вернулся на квартиру, почаевничали с хозяйкой, та рассказала, что живет одна, мужа (директора школы) расстреляли белополяки в восемнадцатом, продолжает учить детей.

– А у вас есть семья? – поинтересовалась Мария Ивановна.

– Нет. Пока не завел.

– У Сережи была, в Пскове. Собирался привезти, да видно, не судьба.

Затем поблагодарив хозяйку за чай, постоялец ушел в свою комнату. Там зажег стоявшую на этажерке лампу, стянул сапоги, разделся и, аккуратно повесив форму в шкаф, разобрал постель. Задул тонкий огонек и улегся. От камина печи шло сухое тепло, где-то тихо пел сверчок – под это пение провалился в сон. Спокойный и глубокий.

Утром Ковалев знакомился со своим штабом.

В нем, помимо Дарагана, состояли пятеро: комиссар, два помощника (один по хозчасти), начальники оперативного отдела и канцелярии. Четверо – участники Гражданской войны, а у комиссара, лет сорока, по фамилии Сулевич, на гимнастерке алел орден Красного Знамени.

– За разгром Деникина, – перехватил он взгляд начальника.

Спустя час, оставив за себя помощника, Ковалев вместе с Дараганом на заседланных лошадях отправился знакомиться с заставами.