— Чего вы ржете?

— Из всех тибетских монастырей, которых, как известно, намного больше сорока сороков, Недонг — пожалуй, самое неподходящее место для перечисленных вами духовных практик.

— Это еще почему?

Мистер Иамен свел ладони перед лицом, так что низкое еще солнце устроилось на кончиках его пальцев.

— Некогда монастырь и вправду был известным религиозным центром для последователей Тзонг‑капы. Лет, я бы сказал, по меньшей мере триста тому назад. Я заинтересовался этой обителью значительно позже, как вы можете догадаться. А интерес мой был вызван вот чем: концентрация Теней в окрестностях Недонга зашкаливала за все разумные представления. Такое количество можно встретить разве что в больших городах во время эпидемий, да и то вряд ли, потому что по неизвестной мне причине Тени не любят городов. Возможно, не хотят конкуренции с урбанизированной нечистью. Как бы то ни было, я провел небольшое расследование, и мне открылась необычайно интересная история. Один из здешних настоятелей, в восемнадцатом, кажется, веке, открыл… назовем это для простоты шорткатом к Нирване. Я не буду утомлять вас описанием ритуалов Гелуг‑па: может быть, вам известна история о буддийских колесницах добродетели, может, нет, по сути это и не важно. Как бы то ни было, путем определенных очистительных техник ученик, вставший на путь Кунг‑Нарья, достигал Нирваны, минуя всю необходимую цепь перерождений и ловко обходя кармический закон.

— Что же в этом плохого?

— Ничего особенно плохого, но, как и в любом шарлатанском средстве, в практике Кунг— Нарьи имелось довольно основательное двойное дно. Бессмертным это понимать не обязательно, а вот любой смертный к зрелым годам, по идее, должен бы сообразить, что дешевых путей в вечность не бывает. Однако соображают, увы, немногие, поэтому учеников и послушников в монастыре было навалом. И настоятель действительно ловко спроваживал в Нирвану их нематериальные сущности — для простоты будем считать их душами. Однако, душа‑то в Нирване, а тело оставалось на грешной земле. Более того, в результате проведенных настоятелем ритуалов в астральном плане над ним открывалась здоровенная дыра, а через дыру жаловало в наш мир уже известно вам что. Настоятель, надо отметить, был не дурак и прекрасно понимал, что в стенах монастыря творить это безобразие невместно, иначе его же первого Тени и заедят. Недонг вырублен в скалах, и единственный вход в него — весьма длинный и узкий туннель в сплошном горном массиве. Так вот, настоятель покрыл стенки, пол и потолок туннеля зеркалами. Самый верный способ уловить Тень — это поймать ее в коридор между двух зеркал. Таким образом, настоятель устроил настоящую полосу препятствий, которую не могла пересечь ни одна Тень. Кандидатов в Будды почтенный святой выводил за стены монастыря в определенную ритуальную беседку, быстренько проводил обряд и сматывался обратно в скалу. Душа посвященного удалялась в Нирвану, а тело отправлялось бродить по горам и мордовать ни в чем не повинных крестьян.

— Лихо, — ухмыльнулся я. — А настоятелю‑то какая со всего этого была выгода? Ученики, что ли, отписывали ему свои состояния? Или у него был договор с Тенями на поставку свежих трупов?

Иамен, щурясь на ярко блестящий ледник, пожал плечами.

— Вот уж этого я не знаю. По‑моему, почтенный занимался своими темными делишками из чистой любви к искусству.

— Хороша любовь.

— Каково искусство, такова и любовь.

Этого я оспорить не мог.

— И что же случилось с учителем мудрости?

Иамен обернулся ко мне, вновь улыбаясь своей не затронувшей глаз улыбкой.

— Говорят, что один из учеников — по слухам, некогда славный Охотник — разбил все зеркала. Память у Теней неважная: они сохраняют лишь смутные образы своего человеческого бытия. Но ритуал, проводимый учителем, был, видимо, очень запоминающимся.

Меня так и подмывало спросить, а не был ли наш хозяин тем самым знаменитым охотником — однако по всему выходило, что быть им он не мог. По сведениям из долины, монастырь пустовал больше сотни лет.

— И что же, с тех пор тут царит запустение и безлюдие? Цирк, типа, уехал, клоуны разбежались?

Не уверен, что мистер Иамен был знаком с идиомой, и все же суть он уловил верно.

— О, отнюдь. Цирк приехал как раз после того, как Тени разобрались с просветленным ламой. В опустевших человеческих постройках с дурной историей очень любят селиться драконы. Вот и сюда заселился дракон. Если я не ошибаюсь, обитает он в монастыре и сейчас.

Должен признаться — при этих словах я отвалил челюсть.

История свартальфар и драконов уходит в темное и мрачное прошлое, в то прошлое, когда облик земли еще не был окончательно определен всполохами древнего огня и ударами молота. Почти в любой саге о моем народе вы встретите древнего ящера, который только и ждет, как бы покуситься на сотворенные искусными кузнецами сокровища. Большая часть из этих рассказов, конечно, брехня. К примеру, так и не доказано, что меч Наглинг — последний из наших великих мечей — погиб в поединке между бесславным проходимцем Беовульфом и терроризирующим его готское королевство змеем. В то же время история Фафнира и Зигфрида правдива, насколько может быть правдива людская хроника. С Фафниром довелось встретиться и моему деду — естественно, до того, как германец прикончил ящера и подзакусил его языком.

Достоверно известно о драконах немногое. Так, ни один дракон никогда не скажет слова правды, кроме тех слов, что произносит при последнем издыхании. Многие из европейских героев, окончательно запутавшиеся в собственных подвигах и причудливых извивах шаловницы‑судьбы, только затем и охотились на драконов, чтобы услышать эти последние слова. Столь многие, что в Европе драконов извели задолго до моего рождения. Если честно, и я не знал, что в Тибете они до сих пор благоденствуют.

Между тем, Нили, до этого прислушивающийся к нашему разговору без особого интереса, при слове «дракон» подобрался ближе и радостно зарычал. Ему, как и всякому воину, одержимому духом подвигов и бессмертной славы, не терпелось сразиться с чудовищем и испытать, наконец, всю мощь наследственной секиры. Меня купить было чуть труднее.

— Дракон? Почему же в долине о нем ничего не слышали? Да и в поселке Тенгши… Разве не пристало ящеру вылетать из горы в дыму и пламени и пожирать беззащитных путников?

Мистер Иамен тихо засмеялся.

— Мастер Ингве, у вас такие детские представления о драконах. Драконы — порождения древнего хаоса, существовавшего задолго до того, как вода отделилась от неба и тверди. Хаос — их первородная стихия и среда обитания. При драконе монастырь процвел. Конечно, здешний дракон