душ, моя ненавистная сжалась как ежик, молчит, сопит, глаза красные, зареванные. Когда выходит, держится за стену. Обмоталась полотенцем трижды, смотрит на меня.

– Ложись в кровать.

Не двигается, смотрит на меня, а после на нож, лежащий сбоку. Губы ее коралловые дрожат. У нее соски такого же цвета. Живот подтянутый и эта родинка над ртом. Бесит.

– Не трону. Спать ложись.

Так и стоит, не верит, не доверяет, оно и хорошо. Не хрен было вообще ее трогать. Только подразнил себя, а разрядки ноль просто.

Звонок телефона. Фарах. Беру и выхожу из комнаты. Не до сна мне уже ни разу.

– Не спиться, брат?

– Приедь в офис завтра с утра пораньше. Разговор есть.

– О чем?

– Не по телефону.

***

Я не помню как уснула, все это казалось страшным сном. Мне было холодно ночью, я услышала, как мне кто-то укрыл. Это была Фатима, по крайней мере, я настойчиво себя убеждаю в этом, чтобы не думать, даже не представлять, что это мог сделать Гафар.

Зачем, он меня ненавидит, боже, лучше бы он убил меня вчера, чем так опозорил, опустил.

В нем не было ко мне ни грамма сострадания, он ненавидит меня и вчера показал, насколько сильно. Ха, я думала что умру там стоя у стены, прижата к бетону.

Сайдулаев бы убил меня вчера, посмей я отказать, попробуй сопротивлялся, так что да, я позволила ему, отдалась, подчинилась.

А после…после я просто дрожала. Я не могла. Не от отвращения, а от его ненависти, это меня убивало.

Беспомощность, пожалуй, самое точное сравнение. А еще холод, да именно он. Никаких прикосновений, поцелуев, ласк от мужчины. Гафар просто держал меня крепко и брал, нанизывал как бабочку, прибивал к стене.

Если бы я закатила истерику, отдал бы охране, ничуть не сомневаюсь, так что лучше он. Пусть упивается своей ненавистью, а я… я переживу. Какой у меня еще есть выбор.

И вот, уже утро, я все еще жива, хотя думала, Сайдулаев ночью меня прирежет. Нож его так и остался лежать на тумбочке, лезвием направленный в меня. Зря, я и так уже ранена, не убегу, не посмею.

Осторожно поднимаюсь на кровати, закутываюсь в его халат, потому что никаких моих вещей тут нет, единственное платье забрали.

Прислушаюсь, в доме тихо, Гафар наверное, уехал и это хорошо.

Не хочу, не могу его видеть. После вчерашнего позора все слишком живо. Вижу синяки на бедрах, отпечатки его пальцев. Странно, почему меня не порезал. Такие как он никого не щадят.

Между ног саднит, но крови больше нет.

Убедившись что вокруг спокойно, выхожу в коридор. Босая, без белья, в одном только его халате. Потому что для врага вещей не положено, уверена, он этим очень доволен.

Сегодня в доме не пахнет блинчиками, но Фатиму я не вижу. Ризвана тоже нет, но есть охранники. Те самые, которых я видела раньше. Рамиль, который лапал меня за колено в машине и какой-то второй.

Неловко, стыдно, некрасиво. Сильнее кутаюсь в халат Гафара, опускаю голову проходя мимо, пока один из охранников не хватает меня за руку, останавливая.

– Куда ты идешь?

– На кухню. К Фатиме.

– Ее нет сегодня.

– Хорошо, я тогда… обратно.

Пячусь назад, да только поздно понимаю, что это ловушка.

Рамиль и второй, имени такого я не запомнила. Они загоняют меня к стене, наступают как волки.

– Иди сюда. Не бойся.

– Не трогайте. Отойдите, нет!

Пока один стоит на шухере, Рамиль начинает ко мне лезть. Он силен, а я слишком напугана после вчерашнего.

– Пусти! А-а, нет!

Не знаю, откуда столько сил во мне берется, но я со всей дури царапаю его щеку, за что ту же получаю оглушительный удар по лицу.

– Сука! Держи ее.

Все случается быстро. Оглушенная ударом, я теряю равновесие и отлетаю в стену. А дальше этот Рамиль сдирает с меня халат.

Глава 16

Живя у Таты, мне всегда казалось, что она плохо со мной обращается, хотя по сравнению с тем, что происходит со мной сейчас, я дико заблуждалась.

То самое чувство, когда нечем дышать. Когда загнали в угол и ты слабая. Ты одна против них.

– Пустите, не надо!

Мне кажется, будто я громко кричу, но на деле из горла вырываются глухие звуки. Этот охранник. Рамиль. Он зажимает меня у стены, стягивает халат, а после хватает меня за груди, талию, лапает как зверь.

– А-а-а!

Все случается быстро. Я даже опомниться не успеваю, дергаюсь от выстрела и этот Рамиль быстро убирает от меня руки.

К этому моменту я уже на полу, упала на колени, прикрываюсь этим халатом и сгораю со стыда, от этой жуткой беспомощности.

В начале коридора стоит Гафар и у него пистолет в рук. Он выстрелил в воздух, а теперь подходит ближе и с каждым его шагом у меня перехватывает дыхание. Кажется, это за мной.

– Что здесь происходит?

Простой вопрос, на который у меня не находится ответа. Только и могу что вытереть слезы, вжаться в стену спиной.

– Девушка упала.

Отвечает Рамиль и в этот момент мы встречаемся с Гафаром взглядами. Я все еще помню, как он вчера со мной обошелся. Помню стену, боль и его руки. Я помню все.

– Упала? А халат с нее тоже сам упал?

– Я не знаю.

– А я знаю. Во двор вышли. Живо!

Рычит Гафар, охранники быстро ретируются, а я сжимаюсь в стену, когда Черная Борода идет ко мне, все также держа пистолет в руке.

Он загораживает меня спиной и протягивает руку. Раскрытую ладонь, а я дергаюсь почему-то. Думала ударит, он это видит. Сцепляет зубы.

– Вставай.

Трогать его мне страшно, потому кое-как, но я поднимаюсь сама, быстро запахиваю полы халата.

– Иди на улицу. Там Адиль. Скажи, пусть заводит машину. Сама садись в салон.

Быстро вытираю слезы, коротко киваю. Я сейчас не в том состоянии чтобы спорить. Меня только что едва не опозорили второй раз, потому спросить банальное, куда он собирается меня везти, мне в голову не приходит.

Я хочу выбраться из этого дома. Скорее, потому выхожу в одном только халате. Обуви нет, так что тупо шлепаю по снегу, ежась от мороза.

Во дворе немного мужчин, а еще собаки лают в клетках, большие алабаи мэра. Теряюсь, не знаю к кому подойти и где этот водитель.

– Кто тут Адиль?

Один из мужчин оборачивается, подходит ко мне. Молодой, высокий. Я бы могла назвать его красивым, если бы не