империю. Константинополь, над которым снова засияют золотые купола, будет вместе с Балканами моим. Кроме того, моя вторая армия захватила бывшую Восточную Пруссию и всю Померанию (у меня пока не было информации от фельдмаршала Стенбока, но в успехе и другой части операции я не сомневался), так что всё Балтийское побережье от Курляндии до Дании также перейдёт под мою руку, а с Речью Посполитой мы попрощаемся навсегда, и я бы не отказался от небольшой дипломатической консультации по этому вопросу, но сейчас хочу поговорить не об этом. Меня интересует Российская империя и для начала ваша оценка сложившегося там положения!

– Эмм… признаюсь, мне неприятно говорить это, но я принес присягу императору Алексею Григорьевичу и даже будучи безмерно благодарным вам за все, что вы для меня сделали, я не вправе обсуждать такие вопросы даже с вами, Ваше Величество! – аккуратно возразил мой собеседник.

Примерно такого ответа я и ожидал, будучи наслышанным о ставшей притчей во языцех порядочности Обрезкова, но отступать не собирался:

– Ценю вашу чрезвычайную щепетильность Алексей Михайлович и рад, что вы не изменяете своим принципам, даже оказавшись в столь стесненных обстоятельствах, но беседа на интересующую меня тему не имеет, по моему глубочайшему убеждению, ничего общего с нарушением присяги. Вам не кажется, что думать, или делать соответствующий вид, будто бы с Россией ничего не случилось, как раз и является настоящим предательством интересов нашей Родины. Империя уже разорвана на части, а дальше что – смута, война брат на брата, удельные княжества, австрийцы или французы в Кремле? В отличии от тех, кто стоит за спиной марионетки не имеющей ни капли прав на российский престол, которой вы изволили присягнуть, меня сложно заподозрить в желании обрести власть или богатство. Я и так император и, как видите, только что захватил Стамбул, вместе со всеми сокровищами султана. Вот, читайте, письмо светлейшего князя Потемкина и одно из донесений господина Шешковского на имя государыни Екатерины Алексеевны, царствие ей небесное!

Обрезков смутился после такой эмоциональной отповеди и, не встречаясь со мной взглядом, надолго углубился в документы, проливающие свет на события прошлой осени в России, перечитав их по нескольку раз.

– Как видите, я нисколько не преувеличиваю, – продолжил я разговор, добавляя стали в свои интонации, после того, как Обрезков положил документы на столик, – но дело даже не в перевороте, как таковом, не они первые на этом веку. А дело в том, что эти люди в Петербурге оставили Новороссию в одиночестве против поляков и турок, рассчитывая таким путем привести Григория Александровича с товарищами к покорности, даже ценой потери земель, оплаченных кровью русского солдата. За это им придется ответить, всем без исключения. Пусть даже у них ничего не вышло благодаря гению Суворова, непревзойденным качествам его солдат и новому оружию, произведенному на моих мануфактурах. Это уже неважно, когда я до них доберусь, живые позавидуют мертвым!

Побледневший Обрезков сидел не шелохнувшись, смотря на меня, как бандерлог на питона Каа.

– Кстати, Алексей Михайлович, а кто вас в Едикуле упёк на этот раз? – резко перевел я разговор на другую тему, и таким тоном, будто мы только встретились, – Неужто Сулейман-паша постарался?

Вопрос вывел Обрезкова из ступора и он немного обмякнув, ответил:

– Напротив Ваше Величество, насколько я знаю великий визирь пытался этого не допустить, а после случившегося поспособствовал смягчению условий содержания. Ведь в прошлый раз мне пришлось некоторое время просидеть в башне, в клетке, отчего у меня сильно пошатнулось здоровье!

– Ну ладно, думаю вам следует немного отдохнуть, привести мысли в порядок. Сходите в султанскую сокровищницу, развейтесь, там есть на что взглянуть, я распоряжусь чтобы вас сопроводили. А у меня к вам будет предложение, приняв которое вы нисколько не рискуете запятнать свою честь изменой присяге. Вернуться в Россию всё равно в ближайшее время не получится, поэтому я предлагаю вам контракт моего консультанта по европейским делам. Подумайте до завтра, а когда примете положительное решение, подготовьте предложения по снижению общей напряженности на континенте в связи с резким изменением баланса интересов!

***

К вечеру контроль над всем городом был установлен и мои слова, о том, что мы возьмем Стамбул за два дня, получили реальное подтверждение. Событие колоссальных масштабов свершилось и теперь нам нужно было не оказаться погребенными под продуктами извержения вулкана, который мы сами же и разворошили. Зато не заскучаешь, всё, как мне нравится.

Среди моих командиров царило радостное оживление и закончив очередное совещание в Тронном зале, я поддержал праздничную атмосферу, организовав небольшую, без помпезности, церемонию награждения. Фон Клаузевиц, маркиз де Сантильяна и командир наемников Сальваторе Гильянополучили на грудь Рыцарские Большие кресты первого класса, командиры полков и флотских подразделений просто Рыцарские кресты, а адмирал Седерстрём, уже имеющий в своем послужном списке высшую награду империи, был награжден новым орденом Святого Андрея Первозванного, который должны были только изготовить по моему корявому наброску дворцовые ювелиры. Командор де Рансуэ и остальные братья-рыцари, как лица духовные, в мирских наградах не нуждались, им было достаточно доброго слова Великого магистра и того, что над Святой Софией и остальными древними храмами скоро засияют новенькие кресты. Списки же на награждение остального личного состава, зная принципиальность и педантичность фон Клаузевица, я подмахнул не читая. Удачный штурм неприступной столицы Османской империи бывает у солдата один раз в жизни. А спецназ я буду награждать сам, по семейному, без свидетелей.

Новенькие награды были тут же, не отходя от кассы, обмыты в приличном количестве рома, предусмотрительно доставленного с моего флагмана, поэтому добраться до кровати удалось только глубоко за полночь, двадцать пятого июля, зато с чувством глубокого удовлетворения на душе.

***

Несмотря на вчерашние посиделки, проснулся я, как всегда, с первыми лучами солнца, планируя первым делом отправиться на осмотр новой резиденции, но у дверей комнаты меня уже ждал весь помятый, с красными глазами, будто не ложившийся спать, Обрезков.

– Доброе утро Алексей Михайлович, вы же не на службе, что заставило вас подняться спозаранку? – не задерживаясь, двинулся я быстрым шагом по коридору на выход, вынуждая его догонять меня.

– Доброе утро Ваше Величество! – сразу запыхался грузноватый и уже немолодой посол, – Яа…эээ… подумал!

– Кстати, – резко остановился я, вынудив Обрезкова отшатнуться к стене, чтобы не врезаться мне в спину, – как вы относитесь к раннему завтраку? У меня знаете ли организм требует, армейская привычка, составите компанию?

– Благодарю Ваше Величество, это большая честь для меня! – собрался Обрезков, став похожим на самого себя, и церемонно склонил голову.

Не знаю, как представлял себе