о чем мы потом сильно пожалели. Месть водилы не заставила себя долго ждать. Она была не менее изощренна, чем наша специфическая словесность, и случилась почти сразу.

Погрузились мы достаточно быстро, поскольку были готовы. И мы двинулись. Из кузова машины мы видели удаляющийся терминал аэропорта, с которым нас уже накрепко связала память. С некоторой грустинкой нам все думалось о том, что где-то в глубине души было немного жаль покидать согретые нашими телами и душами окопы и блиндажи. Мерно урча двигателем, КамАЗ двигался вперед, увозя нас в сторону Николаева, в Александровку. Можно представить себе дорогу, накатанную военными тяжелыми грузовыми машинами после дождя. По большей части для обычных машин это непреодолимое препятствие, но наша машина справлялась с этим достаточно легко. Местами водитель мчал как угорелый.

Я как раз сидел со своим РПК у заднего откидного борта. Моим прыжкам мог позавидовать любой гимнаст, поскольку у меня, в отличии от них, был мой пулемет, который с успехом мог отбить мне или сидящему рядом со мной бойцу любую часть тела. Поэтому жонглировать пулеметом гимнаст не смог бы, а у меня просто не было иного выхода, как научиться этому мастерству в боевых, походных условиях.

Мы проезжали по территории, которая до недавнего времени была украинской, теперь же она перестала ею быть, и мы понимали, что в этом событии есть и наша частичка участия, пусть небольшая, но есть!

На фото слева направо: Максим, Владимир Чачанидзе, Влад

Конечно, надписи на дорожных знаках были на украинском языке, ходили люди, кто-то гнал на выпас коров, кто-то возился в саду или на огороде, или винограднике. Надо сказать, что виноградники были здесь знатными. Постепенно начал проглядываться залив, и мы понимали, что скоро мы достигнем нашей цели. Мы много раз слышали от ребят, которые приезжали с боев из Александровки, что, казалось бы, вот-вот она будет отвоевана, но каким-то странным образом живая сила и БК противника пополнялись к утру. Это потом было обнаружено, что поставки всего этого производились через лиман катерами. И вот, когда это связующее звено было прервано, тогда противник был уничтожен.

И вот мы подъезжали. Тяжелое зрелище представилось нам: разбитые дома, сгоревшие машины, распухшие туши мертвых коров по обочинам, пристреленные собаки – все это говорило о том, что бои здесь шли жесточайшие. Предположительно мы должны были расположиться в школе на третьем этаже, в которой некогда сидели нацбатовцы, но, когда мы подъехали к школе, оказалось, что от школы осталось-то всего два этажа. Вокруг валялись куски бетона, кирпичи, осколки снарядов и много всякого смертоносного железа. Перед школой стоял БТР, придавленный огромным куском бетона, который был некогда, видимо, частью стены. С другой стороны школы во дворе стоял еще один подбитый БТР, который застрял в заборе. Мы, выгрузившись, пошли переговорить с ребятами, которые вышли к нам навстречу. Переговоры прошли быстро, и мы уехали в глубь Александровки искать себе место дислокации, поскольку школа практически оказалась непригодна для жилья. Дальше все оказалось еще интереснее. Оказывается, нас тут совсем и не ждали, и помощи нашей не требовалось, ибо россияне заняли все необходимые стратегические и тактические позиции, и необходимость в нас отпала.

И снова прозвучала команда:

– В машину!

И мы мчались уже обратно той же стороной. Дорога назад была уже и веселей, и быстрей. Нам то и дело пришлось уворачиваться на бешеной скорости от обозленных украинских артиллеристов. Сверху на мчащуюся машину что-то сыпалось, крошилось, бухало и слева, и справа, и сзади, и где-то спереди. Наши седалища превратились в мозоли. Но мы все-таки вернулись целыми и невредимыми, не считая того, что брезент на машине был разорван в нескольких местах. Каково же было удивление и изумление тех бойцов, которые оставались на наших позициях, оставленных нами всего лишь пару часов назад! Это надо было видеть!

Кровати наши были уже распределены между ними, а тут все пришлось возвращать нам на место. Но и тут мы справились. Буквально через пару часов все было, как прежде, даже еще лучше!

Время шло, конечно же были и свои казусы. Не секрет, что взрывчатые вещества тоже имеют свой срок годности и часто просто отсыревают. А посему им часто делают замену. И вот при очередной боевой тревоге мы всем взводом заняли свои позиции. Нужно было запустить ракету.

– Малой, – крикнул кто-то, – запускай ракету!

Ракета попыталась взмыть в воздух, но вместо этого она, едва крякнув и пшикнув, упала недалеко на поле и поскакала по нему зеленым мячом.

– Эх ты, – сказал я, – боец ты криворучка, не умеешь запускать ракету. Смотри, как нужно…

И, взяв одну из осветительных ракет, выставив правую руку с ракетой, а другой открутив колпачок, рванул за веревку. Надо сказать, что мы стояли рядом с нашим окопом и блиндажом, в котором хранились наши вещи и БК. Кухня тоже была в метре от нас.

Никогда в жизни я не испытывал такого стыда! Ракета вместо того, чтоб величаво взмыть в воздух, как это происходило на других позициях, даже не пшикнув и не крякнув, как это было у Малого, нырнула вдруг в окоп и начала там мельтешить. Весь взвод остолбенел. Я же стоял, выпучив глаза, с отвисшей челюстью и смотрел на пожар, который сам и устроил на нашей кухне. Тушить было бесполезно. Кухня сгорела. Столько много гадостных слов, сколько я услышал после моего фиаско от своих однополчан, я не слышал никогда. Когда все высказали все, что они думают о моих кривых ручках, о моей голове и количестве содержимого в ней, вот тогда все угомонились. Правда, я с ними не был согласен. Конечно, мы на следующий день ухохатывались над всем этим!

Можно ли учиться смеяться на войне? Можно и нужно, иначе сойдешь с ума.

Подсчет всего ущерба и обсуждение способов его восполнять решили перенести на завтра. Все это оказалось ерундой, окопной обыденностью, ибо снова начался обстрел, кассет насыпало со всех сторон тьму. Мы сразу определяли, откуда летит опасность и умело справлялись с этим. Нам всем было интересно узнать, справлялись ли те, к кому вчера прилетели наши калибры, мощно и гордо отправившись к своим целям. Думаю, вряд ли!

Глава одиннадцатая

Херсон

А Херсон тем временем уже жил своей новой жизнью. Именно 30 мая 2022 года были отключены все украинские операторы мобильной