достаточно часто и весьма ощутимо чувствовали на себе. Потом вдруг оказывалось, что это было бессмысленно, бесполезно и бездумно. Но выбирать не приходилось, как говорят, приказы не обсуждаются.

Да нет, друзья мои, вот как раз такие приказы мы обсуждали весьма бурно, эмоционально, очень часто с невероятным количеством матюгов в адрес автора таких приказов, но, естественно, после выполнения оных. Обычно результатом выполнения таких головотяпских приказов являлась невероятная усталость и изможденность организма не только в физическом смысле, но и в психологическом, моральном. Защитной реакцией на всю эту тупость была готовность выполнить все это, но динамика выполнения происходила, как в замедленном кино, и зачастую это срабатывало. Не успевали мы начать выполнять такой вот приказ, как уже приходил диаметрально противоположный, который полностью противоречил предыдущему. Такова система этой машины, которая была, есть и будет, и никакое положение вещей не может нарушить тупость этой равновесной системы.

Расположение наших позиций было таковым, что со всех сторон от нас находились позиции различного рода подразделений. Это была и разведка, и связь, и огневая поддержка, и другие виды войск.

Надо сказать, что особенно тревожным было то, что очень часто вокруг нас свистели пули, которые то рикошетили, ударяясь о бруствер, то пролетали с визгом над головами, уносясь вдаль! Сперва это тревожило некоторым образом, а потом мы все привыкли. Надо сказать, что человек привыкает ко всему в этой жизни и к различным условиям. Весь вопрос в том, как к этому относиться! Иной раз так хотелось ответить из своего РПК по полной программе, но этого делать, как оказывалось, нельзя как минимум по той причине, чтобы не обнаруживать своего местоположения. Приходилось выполнять.

И главное, я видел этих стрелявших, все были у меня на прицеле! Буквально рядом с нашими окопами стояла боевая машина БРДМ. Можно сказать, многострадальная машина, поскольку она пережила абсолютно все обстрелы и каким-то чудом не взорвалась и не сгорела. Хотя ей досталось немало. Пробитые колеса, многочисленные пробоины корпуса, повреждения разного характера не сломили дух боевой машины, и каждый раз она оживала снова и снова.

Мучительно чихая и кашляя, выбрасывая сизые клубы дыма, она все-таки заводилась и все же двигалась, жила своей жизнью, как жили своей жизнью мы – добровольцы Донбасса, живущие в полях Херсонщины, защищая подходы к аэропорту уже четвертый месяц. Конечно, было трудно – как и физически, так и морально. Мы каждый раз учились общению друг с другом, пониманию друг друга, потому что другого было не дано!

Все мы были разные – молодые и старые. Одно только было неоспоримым – мы все плыли в одной лодке под названием ВОИНСКОЕ БРАТСТВО – КАЗАЧЬЕ БРАТСТВО! Над всеми этими постулатами я думал дивными звездными херсонскими ночами, когда со своим пулеметом лежал в окопе или, присев на бруствер, вглядывался в непроглядную темень, откуда мог прийти враг. Именно тогда, когда над головой одним мгновением проскакивали вниз ко мне яркие Персеиды, приходили мысли, которые расслабляли мозг и давали возможность отдохнуть от дневного напряжения, да и от всех, честно говоря.

В такие ночи думалось о многом. И о динамике развития событий, начиная с воинской части в Макеевке, и об оружейном арсенале, в котором мы грузили ящики с БК, которые уже рассыпались от времени, и о многом-многом другом. В такие моменты время просто пролетало как мгновение.

Особенно мучительным было то, что каждый раз при прослушивании новостей по радио, мы узнавали об очередных обстрелах наших городов и новых жертвах.

Так случилось и сегодня, 30 мая 2022 года, когда мы услышали, что обстрелян центр Донецка и были прилеты на Площадь Ленина, при этом погибли шесть человек. Каждый день новые жертвы. Понимание этого было, наверное, самым трудным. Попадания в Калининском районе, в Буденновском районе и во многих других местах. Практически за эти восемь лет не осталось районов, которые не оказались бы под обстрелом укрофашистов. Но, так или иначе, дело двигалось к своему логическому завершению, и мы все это знали и ждали, когда наступит момент истины, как это произошло в 1945 году, именно в мае девятого числа.

А впереди была Александровка!

Глава десятая

Александровка. Под Николаевом

Как мною было написано ранее, случилось так, что прибежал наш ротный, который сообщил, что через два часа придет машина и наш взвод должен быть готов к срочной ротации, то есть к переброске на другие позиции в злополучную Александровку, которая была под Николаевом, в которой погибли наши товарищи, а другие были ранены. Я уже писал об отделении Сапсана. Как раз к ним мы должны были прибыть на усиление. Собрались мы, на удивление, достаточно быстро, понимая важность нашей задачи, и стали ждать транспорт. Ждали мы его два дня и дождались.

Как говорят, если чего-то очень хочется, то обязательно сбудется. Оно-то и сбылось. Мы спали почти два дня на голых сетках кроватей, ели сухпай, ничего не распаковывая, потому что для передвижения в военных машинах все твои вещи должны быть добротно упакованы, чтобы они не растворились в забортном пространстве херсонских полей, что мы с успехом научились делать. Теперь же, сидя, как говорится, на чемоданах, у нас была возможность поупражняться в матерном словоблудии. Надо сказать, штука весьма заразная, потому что, когда ты начинаешь так говорить, то в какой-то момент себя уже не можешь контролировать, и, когда ты с кем-то ведешь разговор, этот способ передачи информации в матерщинном формате для тебя становится незаметным. Это можно заметить лишь по округленным и выпученным глазам собеседника. Только тогда начинаешь понимать, что что-то не то, что-то не так. Но в данном случае грех было себя сдерживать.

Мы все поочередно вспомнили всех родственников того, кто, отдав такой приказ, тут же напрочь забыл о том, что для того, чтобы нам его выполнить, нужно было по соответствующей инстанции отдать еще один приказ – о выделении транспорта для того-то и того-то действия!

Да, радости нашей не было предела, потому что нам удалось излить все то, что накипело, в особо изящных формах словесности.

Я – поэт, прозаик, член Союза писателей Донецкой Народной Республики, член Международной ассоциации писателей, лауреат всяких и прочее, и прочее разных дипломов, художественный руководитель Концертной бригады «Донбасский характер» – усердствовал в изощренных способах словоблудия особо. И это было удивительным для самого себя. Досталось, конечно, первым делом и водителю, который убеждал, что его вины тут нет (и это было действительно так), но нас это не останавливало,