миф… Больше выглядит как притянутый за уши повод для нападения и только. Захотели расширить свои владения, да выход к Океану Времен обрести, подумали друиды уже никуда не годятся… А львира — прекрасный пресловутый фактор для любого эльфа, как красная тряпка для быка. У них любая литература про таких как ты под запретом, лишь у королей в библиотеке осталась. Но да, нельзя отрицать, что в тот день тебя видело много эльфов… Также, как и то, что нам нужно втереться в доверие и проникнут в тайны тех, кто искренне много веков желает твоей смерти… Если бы не твоя очередная глупость… — но его слова утонули в неожиданно властной речи.

— Я спасла тебя, — теперь настала очередь Каисы говорить холодно и отстраненно. — Я убила Тирека!

— Это-то меня и пугает… — спустя несколько секунд молчания тихо произнес страж.

Глава 43. Золотые пики Эвенгилла

Действие зелья закончилось к ночи, но за это время волколаки успели преодолеть сотни миль. Пережив такое же болезненное, но более быстрое превращение в человеческий облик, Нивертон и Вестагар дружно рухнули на песок. Каиса напоила друзей водой и это было единственное, что понадобилось им перед тем, как заснуть прямо на промерзлой земле.

Создав жаркий костер, львира аккуратно укрыла воинов увеличенным пледом из хижины волшебника, и слегка подогрела почву под ними магией, затем закуталась в свой плащ и присела у огня. В животе с самого утра не было ни крошки, а день оказался настолько насыщенным, что желудок совершенно забыл какого это — переваривать еду. Теперь он даже не требовал ее, не просил и не подавал никаких признаков жизни, словно утомленное животное, потерявшее надежду на спасение. Лишь сжался покрепче в узел и что есть мочи прилип к спине.

Вивиан же сняла пустой колчан и запустила руку в маленький кармашек. Достав оттуда пару абсолютно круглых камушка серого цвета, она с улыбкой протянула Каисе один.

— Что это? — не поняла та, в замешательстве принимая странный дар.

— Это оти́п, орех оти́пового дерева Оа́тип, — ответила эльфийка и Каиса в недоумении поковырялась пальцем в ухе, хотя сначала хотела покрутить им у виска.

— Повтори пожалуйста еще раз, мне какая-то белиберда послышалась, — смущенно попросила львира, и та прыснула от смеха.

— Орех такой, — помедленнее начала объяснять Вивиан, — называется отип. А дерево, на котором он растет, называется Оатип, оно из семейства отиповых деревьев. Так лучше?

«Нет, так не лучше» — сразу же подумала Каиса. «Лучше было бы без всяких непонятных „отипов“ и их сопутствующих…» Ей достаточно было услышать, что это орех и он съедобен, а все остальные подробности знать не обязательно, особенно к ночи такого трудного дня, когда различные «отипы» могут легко довести до ручки. К тому же, это название напоминало ей имя Антип, которое она откуда-то знала, но не понимала откуда, и это раздражало еще сильнее.

— Лучше будет, — хищно воззрилась на еду Каиса, — когда я откушу от этого сла-а-а-вного орешка, — с угрозой протянула она и с нескрываемым удовольствием впилась зубами в серую плоть отипа.

Проснувшись ближе к полудню, когда солнце начало безжалостно жечь своими лучами кожу, друиды с трудом поднялись, перекусили странной, но очень сытной и питательной эльфийской едой, в то время как Вестагар бродил в округе в надежде найти хорошенький кактус, потому что спасать эльфов еще куда ни шло, но есть их еду уже никуда не годится. Вместо этого воин набрел на кое-что более интересное — небольшую смоковницу, спрятавшуюся за неприметной скалой неподалеку от лагеря. Так что вернулся Вестагар обратно слегка важный, да еще и угостил друидов и даже Вивиан инжиром, мол «вот что есть надо, а не орехи ваши всякие».

Закончив немудреную трапезу, путники вновь направились на северо-запад, но уже пешком. Теперь не массивные дюны окружали их, а красные плоские равнины богатой железом почвы, с вздымающимися из нее кривыми скалами, напоминающими скрюченные пальцы старухи. Подобно горгульям, они смиренно возвышались и тщательно наблюдали за порядком, но не двигались с занятого им места. Теперь путь состоял не из песка, где-то и дело вязли ноги, а из каменистого плато, по которому идти было намного легче, а также из огибания столовых гор, торчащих на ровной глади пустыни словно громадные ковчеги, внезапно севшие на мель.

Вскоре впереди, на самом краю горизонта, начали вырисовываться горы, обрамляющие Лунную