что постоянно перерастал в плач. Это происходило постоянно, меня порой раздражало, и я было хотел сказать, чтобы голос замолчал, но не мог. В какой-то момент до меня дошло, кто я такой и что я здесь вообще делаю. Воспоминания вспышками пронеслись перед глазами, и я сейчас четко видел границу. С одной стороны была та самая манящая тьма, что звала к себе, уговаривала просто уснуть и покончить с этим, а с другой появилась маленькая точка света, из которой доносился тот самый надоедливый голосок, что сейчас громко рыдал навзрыд.

Смотря из одной стороны в другую, я едва не поддался искушению послать все к черту, но лицо убийцы, что вдруг вспомнилось мне, придало заряд подлости, а воспоминания о Лизе наполнили меня силами.

Я ринулся к свету и что было сил рвался к нему, стараясь дотянуться руками, но он никак не поддавался. А тьма, что все это время была позади, набатом шептала о том, чтобы я сдался, отпустил все, ведь мои жалкие потуги – это такая морока, и ведь даже если я уйду, то все равно рано или поздно вернусь обратно. Порой тьма шептала весьма убедительные доводы, и я даже было пару раз чуть не пошел в обратном направлении. Но нет! Какая еще тьма? Это просто шепчут мои страхи и лень!

– Нет! Не сдамся! Я вырвусь из этой темной клетки! – рычал я, словно раненый зверь, и шел к свету.

Со временем я заметил успехи, точка стала в разы больше, а главное ярче. Я бежал к ней как мог, тратя все свои силы. И вот наконец-то я дошел, точка превратилась в полноценный тоннель. Едва я приблизился к нему, как тьма отступила и умолкла. И я без капли сожаления вошел в него, после чего свет погас.

Дышать вдруг стало очень тяжело, по ушам неприятно бил звук кардиомониторов, и я не чувствовал своего тела. В нос ударил запах алкоголя, табачного дыма и сладкого женского парфюма. Собравшись с силами, я все же приоткрыл свои веки и, не шевеля головой, начал водить глазами по больничной палате.

Место, где я находился, было весьма уютным, белые потолки, на которых теплым светом светились незамысловатые лампы. Стены выложены бежевой плиткой. Вокруг меня стояло различное оборудование и капельницы. А на моей груди кто-то спал. Это была женщина в белом халате, но ее лица я не видел из-за волос. Она сидела на стуле и, видимо, задремала, положив голову на мою грудь, и вдобавок приобняла меня. Я было хотел ей что-то сказать, но у меня во рту была словно пустыня, и губы с языком едва шевелились. Мне было очень интересно, где я? Почему я до сих пор не умер и не остался в поле? Неужто четвертый взвод все же добрался до нас?

– Э-эй! Де-ву-ш-ка! – кое-как прошипел я, но реакции не последовало, вот же медсестру мне выдали. – Де-ву-шшш-ка! – прошипел я еще раз, но все было без изменений. – Сука! Дайте мне уже воды! – едва не перейдя на визг, пропел я и дернулся, и на этот раз помогло.

Девушка осторожно повернула голову и, убрав волосы за ухо, посмотрела на меня.

– Лиза? – едва слышно прошептал я, едва узнав в ней свою женщину. Глаза были опухшими от слез, лицо уставшим и словно покрывшимся морщинами.

А еще ее волосы, они стали гораздо длиннее, нежели в нашу последнюю встречу. Любопытно, это же сколько я пролежал в отключке.

– Коля! Очнулся! – прошептала она, и из ее глаз потекли ручейки из слез, собираясь на подбородке и капая на кардиодатчики.

– Дышать тяжело! – кое-как произнес я.

– Что, тяжело дышать? Может, ИВЛ? – предложила она.

– Нет, не дави на грудь! – с нажимом прошипел я.

– Ой! Точно! Прости, пожалуйста! – отпрянула она от меня, и я наконец-то смог вздохнуть полной грудью.

– Это не сон? Нет-нет, это точно не сон! Ура! Ты же очнулся! – начала она болтать без умолку, вскочив на ноги и метаясь из стороны в сторону, размахивая руками. – Господи! Ты же из комы вышел! Нужно звать врача! – вскрикнула она и ринулась на выход из палаты, но потом вдруг остановилась на полпути. – Идиотка, ты же сама врач! – вслух произнесла она и несколько раз глубоко вздохнув, обернулась ко мне.

– Как ты? Что беспокоит? – спросила она у меня уже более собранным голосом.

– Очень пить хочется. – ответил я ей, и она тут же подошла к небольшому стеллажу, что стоял в углу комнаты. Что именно она там делала, я не видел, но через минуту она поднесла к моему рту стакан с водой и трубочку.

Кое-как обхватив трубочку губами, я начал жадно пить воду и за несколько секунд осушил весь стакан.

– Еще. – прошептал я.

– Не спеши, тебе много нельзя. – пояснила она мне. – Тебе предстоит длительное восстановление, так что все будет постепенно, стоит поднабраться терпения. – тяжело вздохнув, прошептала она и смахнула рукавом халата слезы со своего лица.

– Что со мной? – задал я ей очень интересующий меня вопрос.

– Эмм, ты поступил буквально на волоске от смерти, множественные переломы, проникающие ранения, контузия и…

– Нет, что со мной сейчас, я не чувствую ничего ниже шеи! – нервно спросил я, перебив ее.

– Не переживай по этому поводу, в целом ты в порядке, только сильно истощен, а тело банально затекло. Тебе предстоит заново учиться ходить, чувствительность скоро вернется. – улыбнувшись, ответила она.

– Как долго я здесь лежу?

– Примерно два с половиной месяца. – опустив взгляд, ответила она. – Тебя ввели в искусственную кому, но она переросла в настоящую, шансов на то, что ты вернешься, было крайне мало. Начальство настаивало на том, чтобы тебя отключить, но я отбивала тебя как могла. И, как видишь, не зря. – улыбнувшись, произнесла она.

– Спасибо тебе. – попытался я улыбнуться ей в ответ. – Скажи, а кроме меня еще кто-нибудь выжил?

– Вместе с тобой семь человек, их имена мне не известны. Возможно, кто-то обошелся без ранений или чем-то незначительным. – пожав плечами, ответила она.

– Что-нибудь изменилось за время моей отключки? – уточнил я.

– В каком плане? – удивленно спросила Лиза. – Если ты имеешь в виду нас с тобой, то, конечно же,