Капитан Аберкромби не хотел сдаваться, однако выбора ему не оставили. Он понимал, что враг потерь не понесёт, ведь все ядра достанутся его мушкетёрам, потому что на стенах никто не станет разбираться, а просто выполнят приказ. И попросту перемешают его людей с землёй, обратив этот злосчастный холм в его могилу. Поэтому он вынул из ножен шпагу и отдал её ординарцу, а тот поспешил передать знаменосцу, сопровождавшему Козиглову.

Холм был взят, и уже той же ночью на нём начались работы. Несколько десятков выбранцов принялись сооружать там редуты и насыпать вал для защиты от пушек со стен Варшавы. Выбранцы работали почти без света, путались друг у друга под ногами, ругались отчаянно, но дело делали, понимая, что с первыми лучами солнца их ждёт жесточайший обстрел. А потому нужно как можно больше сделать, прежде чем в Варшаве поймут, что холм потерян и примутся перемешивать их с землёй.

Лонгин Козиглова отличался не только милосердием, не свойственным людям в ту эпоху, но и удивительной скромностью. Он предстал передо мной с докладом о взятии холма, и когда его начали расспрашивать, как это было, лишь отмахивался и говорил, что не важно как, главное, дело сделано. Тогда пришлось вмешаться его поручику, который и рассказал о военной хитрости Козигловы во всех подробностях.

— И каковы потери? — поинтересовался я.

— Двое раненных и те легко, — ответил Козиглова и добавил обычным своим тоном: — Слава Господу и Деве Пречистой.

— Пан Януш, — обратился я к князю Радзивиллу, — к вам, как к лицу осадой командующему обращаюсь. Найдите для пана Козигловы подходящий полковничий буздыган, он его заслужил.

— Ваша милость, — едва в ноги мне не повалился ошеломлённый Козиглова, — вельможный князь, ведь недостоин я такой чести, чтобы прежде других полковником становиться. Нет у меня соображения для такого чина.

— Чего вы достойны, пан Лонгин, — отрезал я, — то нам с князем Янушем, как людям с большим соображением, нежели у вас, решать позвольте. Примите булаву и будьте её достойны.

Козиглова стоял как громом поражённый моими словами, покуда товарищи не увели его, чтобы устроить пирушку по случаю получения высокого чина.

— Этакому Голиафу, — усмехнулся князь Януш Радзивилл, — надобно буздыган особый изготовить, а то обычный для него маловат. Несерьёзно смотреться будет за поясом.

Однако добрые вести на этом закончились и начались тревожные. С юга и с запада шли две армии, и пока о том, кто их ведёт и все намерения их были нам неясны. И это было в высшей степени неприятно.

* * *

Вести о приближающихся армиях дошли и до Варшавы, и о том, кто же идёт к столице: помощь или новые враги, много разговоров по всему городу. Само собой обсуждали это и в королевском кабинете, где совещания, в которых принимали участие первые люди королевства, длились порой по целому дню.

— Последние новости с юго-востока, — сообщал Сигизмунду епископ Гембицкий, — были о том, что под Збаражем случилась большая баталия. В ней войска обороняющихся и Жолкевского наголову разгромили предателя Конашевича Сагайдачного, заставив остатки его казацко-мужицкого воинства бежать на Сечь. Однако и там, как писал вам, ваше величество, Жолкевский, ему покоя не видать. Он отправил к низовцам верного человека, подстаросту чигиринского некоего Михаила Хмельницкого, чтобы тот со своим полком и прочими казаками, что остались верны Короне и вашему величеству, навёл там порядок и вырвал булаву из рук самозваного гетмана.

— Вы думаете этот Хмельницкий, — усомнился Александр Ходкевич, — сумеет привести к покорности низовое казачество и через это все украинные воеводства?

— Конечно, не сможет, — покачал головой Гембицкий, — и помощи от Вишневецких со Збаражскими ждать не приходится. Им ещё разбираться с бунтом и гасить его по всем воеводствам. Однако Жолкевский пишет вашем величеству также, что идёт со своим войском к Замостью, чтобы соединить силы с юным Томашем Замойским.

— В Замостье всем заправляет дед Томаша по матери, — возразил Ходкевич, — Станислав Тарновский, а он ни единого солдата не дал в помощь осаждённому Збаражу.

— Однако теперь, — вступил в увлекательную беседу сам король Сигизмунд, — когда непосредственная опасность Замостью и всем землям Замойских и Тарновских пропала вместе с разгромленным войском лжегетмана Конашевича, он, быть может, придёт на помощь своему королю в осаждённой столице. К тому же если Сагайдачный разгромлен, значит воинство идущее к нам с юго-востока может быть лишь союзным нам.

— Ваше величество правы в этом, — согласился с ним Ходкевич, — и ведёт это войско скорее всего Жолкевский, желая обратно булаву великого гетмана коронного заполучить. — Не удержался он от шпильки в адрес ещё одного конкурента в борьбе. Интригами Александр Ходкевич никогда не пренебрегал и всегда готов был вставить словцо ровно тогда, когда нужно. Вот как сейчас к примеру. — Однако размер его, к сожалению, далёк от того, о котором доносят слухи. Тарновский — старый паук, и покуда по соседству с ним будет горячо, он солдат не даст даже для спасения отечества.

— Вот, — грустным и каким-то тяжким голосом произнёс его величество, — вот она золотая вольность шляхетская. Речь Посполитая пропадай, гори огнём, спасать же будут лишь свою землю. Она, как рубаха, к телу ближе. Таков же и Вейер, — продолжил король, — не пошёл к нам на выручку, принялся ратиться с предателем курфюрстом и, по всей видимости, проиграл.

Вести с северо-запада, из Поморья и окрестностей Мальборка, где состоялась ещё одна битва, приходили совсем не такие, как из украинных воеводств. Ян Вейер, непревзойдённый пехотный командир, что редкость для шляхтича, попытался снять осаду с города, но в тяжёлой битве понёс поражение или же не сумел выполнить поставленную себе цель и отошёл обратно к Пуцку, чтобы привести в порядок потрёпанное воинство. Вот только денег у него на это не было, а потому он мог лишь дать побитым солдатам отдохнуть, но не более того. Новую амуницию и оружие, взамен испорченных и потерянных за время недолгой, но интенсивной военной кампании против курфюрста, брать ему попросту неоткуда, а на покупку не было средств. Так что рассчитывать, что в тылу в мятежного литовского войска находится дружественная армия, не приходилось.

— Нам следует первым делом определить, — начал давать его величеству военные советы Ходкевич, — кто идёт к Варшаве с юго-востока, и какова точная численность этого воинства.

— А как быть с тем, кто идёт с северо-запада? — тут же поинтересовался Гембицкий. — Туда вы тоже предложите отправить разведчиков?

— Это было бы неплохо, — спокойно ответил Ходкевич, — однако после того как пан Оссолинский потерял столько конницы, мы не можем себе позволить отправлять отряды в тыл к врагу. Правый