на практике. При перемещении в другой мир Ар’Тур будет создавать тонкие и незаметные колебания в ткани миров, но ты сможешь их почувствовать, потому что находишься рядом с точкой выхода. Твоя задача последовать за ним. С первого раза не получится, гарантирую, — усмехнулся он. — Но где-то через час можешь рассчитывать на результат.

Карина подумала, что когда-то и она так могла. Далеко не все Древние умели преследовать противника по мирам. Но она научилась. Ни разу не гналась за геар, но Рон’Альд тренировал ее, и Ки’Айли на всякий случай приобрела этот навык. Больше всего ей хотелось снова ощутить грань между мирами, может быть, даже прочувствовать пространство Вселенной — его бесконечность и величие. Ощутить себя в единстве с ним, филигранно улавливать колебания и легко менять миры. Это было так здорово! И так хотелось снова… Не только видеть будущее, но и быть Древней, как она была.

«В тебе дух Древней», — говорил Рональд. И это было так, она Древняя. По духу, по влечению сердца. Но хрупкое, не приспособленное к перемещениям по мирам человеческое тело с мозгом, что физически не может нести уникальную способность Древних, не давало обрести себя целиком. Да, кровь Древней сделала ее выносливее, она это заметила. Быстрее приходила в себя после просмотра будущего, почти не чувствовала усталости на тренировках с силовым мечом. Да и скорость реакции стала лучше. Карина заметила это, когда случайно уронила ложку… и, плохо понимая, как ей это удалось, поймала ее у самого пола. Думать тоже стала как будто быстрее… Но все это было не то.

Не о силе и ловкости, не о быстроте мышления мечтала она. Она хотела как раньше ощущать пространство Вселенной и ходить по мирам. Но тогда же, когда она, чудом спасенная, очнулась на корабле, Рональд сказал, что этого не будет. Она и не надеялась.

Они плавно поднялись над Коралией, потом, увидев корабль Артура и связавшись с ним, вышли в подпространство, чтобы оказаться на отдалении от планеты. Вскоре из центра связи снова послышался веселый голос Артура:

— Ну что, брат, готов к тренировке?!

— Готов, я буду стараться, — ответил Мередит. Карина улыбнулась и откинулась в кресле. Забавно понаблюдать за тренировкой Древних. А Рональд — хороший учитель, приятно посмотреть, как он передает другим свои навыки. Впрочем, с Артуром этого требовалось очень мало…

Возвращенная память Эл’Боурна позволила ему в кратчайшие сроки вспоминать, как филигранно ходить по мирам, как находить дорогу в любую точку пространства, даже как преследовать других Древних или геар по мирам… И Брайтон удивлялся, глядя на старшего сына, внезапно освоившего то, что отец умел не столь хорошо. Впрочем, Карина знала, что в редкие минуты свободного времени братья тренируются друг с другом, и Рональд подтягивает в этих областяхи Брайтона.

— Что это там такое! — вдруг воскликнул Мередит, глядя на удаляющийся корабль Артура. Три серые точки неудержимо приближались к кораблю Артура. — Мы примем бой? — спросил он у Рональда, когда тот увеличил изображение, и на экране стало видно, как три корабля геар, вынырнувших из ниоткуда, окружают корабль Артура.

— Главное, чтобы бой принял он, — сквозь зубы ответил Рональд, не отрывая взгляд от происходящего. — Правь прямо к ним. Карина, ни на шаг не отходи от меня.

А в сердце Карины ударила волна тревоги, даже страха. Картинка, в которой… происходило то, что сейчас произойдет… разрывала разум и душу.

— Рональд, останови его! Не допусти этого! — крикнула она и схватила любимого за руку, посылая ему образ увиденного.

— Поздно, он отключил связь, — спокойно ответил Рональд, глядя, как один из серых кораблей приближается к кораблю Артура и, включив силовое поле, начинает подтягивать его ближе и ближе.

— Что он делает!? — прошептал Мередит с ужасом.

— Сдается в плен, — усмехнулся Рональд. — Два других корабля будут пытаться отвлечь нас. Ты на пульте управления. Действуешь быстро, когда я скажу. Я должен сосредоточиться.

* * *

Возвращение на Коралию было мучительным. Много раз Асториан хотелось плюнуть на все и вернуться. Вернуться в объятия дракона… Туда, где ей теперь казалось — ее настоящий дом. К тому, с кем хочется быть, кто стал ее жизнью. К тому, кто совсем другой и так красиво дополняет ее во всем. К тому, кто…

Нет. Она не может оставить трон уалеолеа без наследницы. Единственный ребенок отца, она не имеет права умереть слишком рано.

А будущее — холодное, неизбежное — бескомпромиссно показывало только одно: будешь с драконом — умрешь. Погибнешь молодой, не прожив бесконечно-долгую жизнь уалеолеа. И твой народ лишится наследницы. Будущей Правительницы. Нет. Ее долг — жить ради своего народа.

Она не видела деталей смерти. Знала лишь, что, останься она с драконом, ее ждет трагический и внезапный конец. К этому нечего прибавить, нечего отнять. Это неизбежность.

Будущее бывает запутанным. В нем может быть много вариантов. Но бывает и так. Однозначность и неизбежность.

А она должна жить. Это ее долг. Осознанный и принятый. Если ради Наблюдателей нужно разрезать свое сердце, то она это сделает.

И резала его по живому в стремительной гонке по мирам на Коралию.

Может быть, в садах уалеолеа возле шумящих фонтанов и благоухающих кустов ей станет легче… Может быть, вода унесет боль. Не всю, но хоть немного. Растворит ее, сделает старой горечью, что живет в сердце, но не убивает его. Может быть… отец положит ей руку на плечо, и она будет знать, что поступила правильно. Нужна народу, нужна ему… Должна.

Асториан обессилено присела на скамейку возле одного из тайных входов в Те’Вайано. Им пользовались лишь они с отцом и несколько приближенных. Обычно здесь никого не было. Прислонилась спиной к теплому камню и смотрела на небольшое озеро с легкой рябью на воде.

Да и жизни своей бессмертной жалко. Жалко до слез. Умереть, не прожив все тысячи лет, что отпущены природой уалеолеа. Умереть, не узнав истинного дела, не став Правительницей. Подвести свой народ. Горько…

— Дракон, я была бы с тобой, — прошептала она. — Была бы, если бы не это! Моя душа остается с тобой. А себе я забираю свой долг и свой разум. Они холодные, острые. Пусть тебе останется лучшее, что во мне есть. Мое сердце оставляю тебе, оно теперь всегда будет с тобой.

Асториан зарыдала навзрыд. Так плачут, когда теряют самых близких навсегда. Так плачут, когда умирает тот, кого любил больше всего на свете.

Так плачут, когда потеря неизбывна и бескомпромиссна. И ты ничего не можешь с ней сделать.