в которую будут стремиться все купцы Дестады. Зачем стремиться? Правильно, за порядком, за регламентом, за защитой. Мне вот нафиг не нужно столько наемных мечей, но будущей корпорации? Мало будет. А уж то, что мы сможет скооперироваться с капитанами, получив своего человека на, практически, любое судно…

Перспективы! А еще, если так подумать, то через девять лет в мире появятся сто пятьдесят новых волшебников, среди которых я уже буду пользоваться какой-никакой репутацией, гы-гы…

— Джо, тебе не стыдно? — спросил меня из-за спины укоризненный и знакомый голос.

— Стыдно? — я развел руками, оборачиваясь, — Мне? Верм, старина, рад тебя видеть, но присмотрись внимательнее. Я всего лишь маленький слабый маг, меня все пытаются обидеть!

— А ты бьешь в ответ, — спокойно кивнул четырехликий полупрозрачный бог, появившийся в моей башне, — Вовсю пользуясь знаниями, которых до тебя в этом мире не было. Провоцируешь, эксплуатируешь, обманываешь. Строишь свою империю, втягивая в неё всё, до чего можешь добраться. Не так ли?

— И даже почти не используя магию! — кивнул я, — Чистота рук, никакого мошенничества и…

— Кончай хвастаться, ученик, — помрачнел новый бог этого мира, — Я пришёл к тебе не за тем, чтобы радоваться твоим мелким успехам…

— Вот именно, — закинув руки за голову, я покивал, — Ты не можешь прийти просто так, да, Верм? Обязательно меня сейчас чем-нибудь озадачишь или огорчишь. Скорее всего, и то и другое.

— Как будто ты ни в чем не виноват! — фыркнул Шайн и, спрыгнув со стола, ушёл, задрав хвост.

— Твой фамильяр прав, — тонкая фигура четырехликого мага, спрятавшего все свои восемь рук в робе, была недвижима, — А ты нет. Я пришёл к тебе не потому, что мне что-то от тебя понадобилось, Джо, а потому, что ты тревожишь высшие силы.

— Я? Чем⁈ Своей мелкой возней в Дестаде? — моё удивление было максимально искренним. Прямо десять из десяти.

Вермиллион не купился.

— Твой визит в Пиджах создал для Арахата невыносимые условия для исправления ранее созданной тобой же ситуации, — нахмурился Вермиллион, — Ты, Джо, просто болтая языком, поставил бога в крайне тяжелое положение, настолько тягостное, что несмотря на то, что страна разбита на два лагеря между старым учением и новой ересью, он уже не может воздействовать на ситуацию. Причем, тебе это даже не надо было делать… но ты сделал.

— Ээ…

— И это еще не все, — мрачно продолжил бог, — Попутно, опять-таки, в ходе пустой беседы, не испытывая никакой серьезной потребности в этом, ты изменил саму суть Гильдии Магов, усугубив когда-то созданный, но крайне малый, дисбаланс — еще одним. Заметь, я не говорю про Школу Магии, туда тебя позвали сами. В Мифкресте же, ты создал катастрофу, которая породит бурю…

— А вот тут поподробнее, пожалуйста, — нахмурился я, — И еще поясни один момент, дружище. С какой стати эти обвинения вообще звучат?

— С той, что ты пришелец из другого мира, святой не существующего здесь бога, его правая рука! — неожиданно взял тон повыше бывший библиотекарь, — На тебя смотрят тысячи глаз, ученик! И ни одной паре из них не нравится то, что ты делаешь. Даже исход Шакалота, пусть добровольный, пусть с моей помощью, но и он вызвал немалое возмущение… везде. А ты, громко крича, что хочешь жить спокойно, всё продолжаешь и продолжаешь творить хаос!

Гм, а предъява-то по теме.

— Так, я понял! — поднял руки в воздух я, — Торжественно обещаю, даже клянусь, что, как только урегулирую свои вопросики, то засяду в башне и буду сидеть тихо. Верм, ну ты же меня знаешь, мне всего лишь нужен мир, покой, деньги на побрякушки и безопасность! Я же ничего лишнего не прошу!

Кажется, один из глаз бывшего архимага дёрнулся.

— То есть, ты не собираешься исправлять то, что натворил⁈ — осведомился он сварливо.

— С хрена ли баня сгорела⁈ — возмутился я, — Приходят тут, в обуви по помытому, и предъявляют мне за то, что я ни сном ни духом! Мол, ты тут гость, веди себя скромно, а вот родился бы, то пожалуйста — убивай богов, нагибай драконов, меняй континенты местами! Слышишь, я впервые слышу о каких-то ограничениях! И, вообще-то, я тут родился!

Из коридора послышался сатанинский смешок нагло подслушивающего кота. В общем, на этом все и закончилось. Мне погрозили пальцем, многозначительно предупредив, я в ответ повторил, что ни сном, ни духом, живу скромно и по средствам, просто средств надо много, но как только, так сразу — и всё, мне хватит. Потом бог исчез, оставив меня недоуменно чесать в затылке. Что это было?

Почему все относятся ко мне с таким предубеждением?

— Потому что ты — ушлёпок!

— А ну вернись сюда, комок шерсти, скажи мне это в лицо!

Человеческая цивилизация, дорогие мои — это апофеоз лицемерия и самообмана. Они говорят тебе, ребенку, что перед тобой открыты все дороги, все пути. Что ты можешь стать кем захочешь. Они утверждают, что потенциал безграничен, а перспективы безбрежны. И да, это правда. Если знать «что», знать «как», знать с «кем». А это — уже опыт. Твои амбиции толкают тебя прогнуть мир, а тот лишь снисходительно улыбается, переламывая миллионы детских неуклюжих стремлений. Почти все сдаются, уходя в менеджеры среднего звена, бухгалтеров и на прочие тихие местечки, туповатые, но активные неудачники бегут за синей птицей счастья, а единицы, вроде тебя, получают этот самый опыт, якобы обещанный всем.

Ты идешь дальше. Сквозь грязь, сквозь обман, по телам ненадежных попутчиков, к чьему предательству тебя подготовил этот же опыт. Ты цепляешься когтями и зубами, учишься бить в ответ, бить заранее. Затем, если выжил, то уже не цепляешься, уже запускаешь свои когти сам, ломая добыче хребет ловким, тщательно заученным движением. Мир начинает прогибаться с хрустом и скрипом, с мучительными стонами, дёргая лапками. Обещанное тебе в детстве начинает исполняться. Более того, ты учишься сворачивать его в нужную позу лишь парой четких движений. Со временем.

…и вот тут приходит кто-то, очень похожий на того лжеца, кто в детстве тебе рассказывал про открытые дороги и бесконечные перспективы. «Постой!», — говорит этот кто-то, — «Так нельзя! Ты перегибаешь палку! Ты должен был стать хорошим, добрым человеком, который всего добивается своим трудом и старанием! Милосердие! Гуманность! Коллективизм! Мама бы заплакала, увидев, что ты делаешь!»

Знаете, почему он это скажет? Знаете? Потому что сам нихрена не понимает в этом деле. Никто не понимает. Если бы они понимали, но они не понимают. Они сдались. Детский свет веры и мечты давно погас в их глазах, они привыкли сосуществовать на своем уровне. Они боятся