Что же, я отвечу вам так, дорогие мои — снятый гиас. У меня это получилось только за счет прямой помощи Лючии, светлой богини мира, с которой я стряс избавление от гиаса своих верных Редглиттеров. Причем, я неплохо поработал, чтобы заслужить эту награду. Теперь вопрос вам, дорогая публика — а за какие коврижки Хорнис или Нахаул лон Элебалы, древние эльфийские мудрецы, сняли гиас с какой-то блондинистой шлюхи? За её задницу, что ли? Ну не смешите мои панталоны, они порвутся, я простыну.

Врываться с шашкой наголо на обычных человеков или в дело, которое может прикрывать фигура древнего мудреца? Не мой уровень, господа. Молчу про то, что сами Элебалы в мою сторону еще и не чихнули, зато вот в корешах у них ходит сам Эфирноэбаэль, которого я уже с драконами достал по самое не балуйся. Тут надо проявлять осторожность. И здравомыслие. Так что мы будем подкрадываться, зажимать. Нежно. Как там говорилось? «Разделяй и овладевай».

— Маг с говорящим котом запрашивает аудиенции у его высочества, Галлона Дистрийе, — доверительно сообщил я подошедшему к ограде шикарного особняка хмурому мужику с немалых размеров дубинкой.

Её-то он и выронил, тут же галопом пустившись в дом с выпученными глазами. О, кажется, меня здесь любят и ждут… после пригласительного письма Мойры Эпплблум.

— Волшебник Джо! — чуть ли не на крыльце распахнул мне объятия САМЫЙ-МЛАДШИЙ-СЫН-ГЕРЦОГА-МЕЧТАЮЩИЙ-О-СУККУБЕ, — Я тщил себя надеждой на нашу встречу!

— Галлон Дистрийе, — улыбнулся я отчаянно рыжему парню, буквально излучающему лихорадочную надежду, веру и любовь, — Вот я здесь. Могу ли я надеяться на приватную беседу с вами?

Об этом можно было и не спрашивать.

«В чем суть и смысл?» спросите вы. Правильно, кстати, сделаете. Поясняю! Любой аристократ — это как премиум автомобиль. Для перемещения жопы из точки «А» в точку «Б» почти не используется, но вот для демонстрации, для дефиле, для имиджа — незаменим. А всё это — дорого. В смысле с точки зрения аристократа дорого, с точки зрения обывателя — зашкаливающе преступно дорого. То есть, обслуживание простого существования своего младшего сына герцогу Дистрийе уже выходило в круглую копеечку.

Регулярные смены нарядов, питание в фешенебельных заведениях, выезды, банкеты и балы, где такой сын должен регулярно бывать для поддержки реноме — это уже бабла целая груда. Если же таковой ребенок хотел закатить малюсенькую пирушку чисто для себя, то он обречен был придерживаться определенных ценовых норм на алкоголь, шлюх, клоунов и оперных певцов, иначе никак. Сын герцога — это сын герцога. Такие личности, даже если очень хотят, то не могут упороться пивом в ближайшей таверне, за такое батя их табакеркой по голове убьет и будет прав.

Проще говоря, денег у Галлона не было и не предвиделось, пока кто-нибудь в семье не подыщет парню нормальный бизнес, с которого тот хотя бы сможет обслуживать себе хату и наряды (что уже дофига). Пока же парень работал представительским лицом интересов отца и братьев, передавал тем письма и предложения, улыбался на приемах и… чувствовал себя совершенно несчастным, так как, рано или поздно, ему пришлось бы жениться на дочери какого-нибудь крайне обеспеченного аристократа, желающего породниться с герцогом. Шансы, что эта дочь будет привлекательней средней портовой проститутки безжалостная статистика давным-давно выбросила в мусорное ведро.

В общем, хоть и не обременительная, но очень печальная жизнь, от которой я собираюсь Галлона избавить. Парень уже зарекомендовал себя тем, что в своё время, даже пораженный в кору головного мозга красотой Саломеи, с которой мы тогда гуляли по парку, всерьез воспринял все мои слова, сделал выводы и не попытался прижать «наглого мага». А это, господа, знак! Знак выдающегося интеллекта, прозябающего в безвестности под этими рыжими волосами!

— Давайте сразу закроем вопрос с вашими мечтами, — отпив неплохого чаю, я положил на стол небольшую тетрадку с инструкциями, на неё опустил амулет, а затем, подвинув это все к разинувшему рот аристократу, продолжил, — А затем перейдем к куда более интересному делу.

— Более… интересному…? — с трудом прохрипел рыжий, не сводя взгляда с подарка.

— Скажите мне, ваше высочество, не хотели бы вы больше не оказываться в ситуации, когда отсутствие жалких пяти сотен золотых монет может испортить вам настроение? — доверительно спросил я, улыбаясь как южанин времен Конфедеративных Войн при виде свежего негра, бегающего на воле у него в огороде.

— Ауф! — с трудом переварив мой вопрос, рыжий не сумел справиться с речевым аппаратом, но интерес, нешуточно засверкавший в его глазах, был вполне очевиден. Еще бы, если разговор начинают с таких подарков…

— Вот и я также подумал, оказавшись в той неприятной ситуации, из которой вы, многоуважаемый, сможете помочь мне выбраться… с немалым, далеко не одноразовым, прибытком для себя, — улыбка у меня масштабировалась в процессе говорильни, — Я говорю о партнерстве, ваше высочество. О представительстве. Но, чтобы вы лучше понимали, что вы сможете представлять, я углублюсь в детали…

Мой прекрасный зеленый абсент, сделанный из чистейшего спирта и благородной древовидной полыни, уже стал известен широко, как «любимое пойло северных королей». Несмотря на то, что мне пришлось здорово понизить цену на новые партии, отправляемые в снежные страны, это понижение было неявным. То есть, что конечный потребитель, что надежные посредники, все заявляли о высокой стоимости зеленого напитка, но, при этом, объёмы шли достаточно большими, чтобы абсент глушили не ночью по пять капель под подушкой, а вполне широко, с угощением гостей и прочих послов доброй воли.

Так что, когда речь зашла о зерне Арастарбахена и «напитке королей», Галлон Дистрийе понял, с кем его свела судьба. Рыжий же не с улицы, он из приличной семьи, да и в Дестаде не хреном груши околачивает, а держит нос по всем ветрам сразу, должность у него такая. Тут он даже сам недрогнувшей рукой убрал с глаз долой амулет, после чего вцепился в меня как голодная собака в свежую кость. Образно выражаясь.

— Скажите, ваше высочество, вам не кажется несправедливым, что из-за какого-то низкородного паршивца, обуянного бесчестной жадностью… — начал я выкладывать на стол новые бумаги, утащенные из кабинета мэра, — … благороднейшие и достойнейшие люди нашего мира вынуждены терпеть нужду? Доколе? Зачем? Почему честные торговцы нуждаются в защитнике от мэра торгового города? У меня так много вопросов и ответов, столько идей, есть такие предложения…

Вообще, идея у меня была только одна — создать профсоюз. Нормальный такой профсоюз крупных коммерсантов, который будет отстаивать свои права и прочие интересы во всех кругах общества, прекратит