хочу возвращаться.

— Я хочу, но не в чужое тело.

Голоса шли со всех кроватей.

Софья усилила печать.

— Разрозненные отказы не отменяют государственной необходимости!

Старый Воронцов в маске первого управления поднялся против неё.

— Отменяют полномочие.

— Вы служили мне.

— Служил государству.

— Я обеспечиваю его непрерывность.

— Государство, которое не способно пережить смерть чиновника, не заслуживает непрерывности.

Он сорвал маску.

Под ней оказалось старое лицо живого Воронцова, только более усталое.

— Поздняя неудачная версия? — спросил он в часы.

— Так меня назвали.

— Правильно. Вы всё-таки стали начальником.

— Чтобы распустить управление.

— Получилось?

— Нет.

— Тогда действительно неудачная.

— Попробуете лучше.

Старик схватил Софью за золотую печать. Она ударила его, но он удержал.

— Сейчас!

Елена Павловна положила ладонь на живую половину пульта.

— Я не определяю всех мёртвых как память или жизнь. Я признаю за каждым право ответить отдельно.

«ПРОТОКОЛ НЕПОЛОН».

— Дополняю. Ни одна дверь не открывается по желанию только живого или только мёртвого. Необходимо согласие обеих сторон и отдельное место, не отнятое у третьего.

«НЕДОСТАТОЧНО РЕСУРСОВ».

— Недостаток ресурса не превращает чужое тело в имущество.

«ЧАСТЬ СОЗНАНИЙ ИСЧЕЗНЕТ».

Елена Павловна закрыла глаза.

— Да.

Первый Михаил взял её за рукав.

— Я тоже?

— Возможно.

— Ты всё равно сделаешь?

Она опустилась перед ним.

— Если оставлю двери без правил, ты получишь шанс жить, но кто-то другой потеряет тело. Я не могу подарить тебе чужое.

— Тогда я не хочу исчезать один.

Анна Крамер протянула мальчику руку.

— Один не будешь.

— Вы тоже можете исчезнуть?

— Да.

— Не боитесь?

— Боюсь.

Он взял её ладонь.

Первый, всё ещё пронзённый печатью Ланской, посмотрел на них.

— Подтверждаю протокол, — сказал он. — Как хранитель, не как представитель.

Пульт раскрылся.

По всем дверям общей реальности прошли новые условия.

Перед каждым живым и мёртвым возникли вопросы:

«КТО ОТКРЫЛ ДВЕРЬ?»

«ЗНАЮТ ЛИ ОБЕ СТОРОНЫ ЦЕНУ?»

«СУЩЕСТВУЕТ ЛИ НЕЗАВИСИМЫЙ НОСИТЕЛЬ?»

«СОГЛАСЕН ЛИ ВЛАДЕЛЕЦ ТЕЛА?»

Тысячи переходов остановились.

Там, где мёртвый уже занял тело обманом, связь разделилась. Живые падали без сознания, архивные сущности возвращались в комнаты. Там, где согласие было осознанным и тело умирало без возможности восстановления, дверь оставалась, но требовала повторного подтверждения.

Софья Ланская закричала.

Её якоря один за другим отзывали согласие, поняв, что будущий советник сможет управлять их телами.

Золотая плотность исчезала.

— Государство не может спрашивать каждого!

— Поэтому вы не государство, — сказал старый Воронцов.

Он столкнул её с Первого.

Световой мальчик вырвал печать из груди.

Софья вернулась на кровать. Над ней возник вопрос:

«СОГЛАСЕН ЛИ ЖИВОЙ ЯКОРЬ?»

Из настоящего пришли тысячи ответов:

«НЕТ».

Она стала прозрачной.

— Вы ещё попросите вернуть меня.

Живой Воронцов ответил через часы:

— Тогда снова откажете.

— Не откажу.

— Значит, не попросим.

Зал затих.

Будущие версии возвращались на кровати. Не исчезали, но лишались автоматического права на прошлое. У каждого оставалась возможность говорить, если живой соглашался слушать.

Счётчик закрепления остановился.

Потом сменился:

«ДО РАСПАДА НЕЗАКРЕПЛЁННЫХ КОМНАТ: ШЕСТЬ ЧАСОВ».

— Почему комнаты распадаются? — спросил Сергей.

Первый коснулся раны от печати.

— Новый протокол отключил принудительное питание. Теперь каждая комната должна получить собственный источник.

— Добровольную память, отдельную материю или тело, — сказала Елена Павловна.

— Да.

— За шесть часов миллиардов не опросить.

— Внешние города уже строят интерфейсы, — сообщил Воронцов. — Но успеют для нескольких тысяч.

— Остальные?

— Должны выбрать сон внутри общего хранилища, — ответил Первый.

— Мы только что отказались от общего управляющего.

— Хранилище может быть общим без общего решения.

— Где оно?

Первый указал вниз.

Пол стал прозрачным.

Под залом находилось чёрное сердце первоначального мира, которое считалось закрытым. Теперь оно было пустым: миллиарды огней ушли в общую реальность.

— Сердце выдержит всех, — сказал Сергей.

— Но кто закроет?

— Пятый проводник.

Елена Павловна посмотрела на мальчика.

— И останется внутри?

— Нет. Если мёртвые войдут добровольно.

— А если кто-то откажется?

— Его комната распадётся или найдёт независимый носитель.

— Значит, не всех нужно спасать одним способом.

— Да.

Варвара подошла к старой версии себя.

— Что выберешь?

— Сон.

— Почему не тело?

— Я уже прожила.

— А Сергей?

Будущий Сергей сидел на соседней кровати.

— Тоже сон, — сказал он. — Отдельно.

— Хорошо.

— Ты не хочешь спросить о ребёнке?

Молодая Варвара посмотрела на Сергея.

— Нет.

— Это может помочь.

— Или создать его по твоей памяти.

— Он уже возможен.

— Пусть останется возможным.

Будущий Сергей кивнул.

— Теперь понимаю, почему она отдала тело.

— Не начинай.

— Это не просьба. Наблюдение.

— Тем хуже.

Комнаты начали открываться к сердцу. Мёртвые входили не строем, а каждый через собственную дверь. Одни оставляли имена. Другие просили удалить всё. Третьи сохраняли право на контакт с живыми по взаимному согласию.

Анна Крамер вошла первой.

Перед порогом она обняла первого Михаила.

— Идёшь?

— Хочу тело.

— Тогда жди.

— Вы вернётесь?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

Она исчезла в тёмном хранилище.

Первый Михаил остался.

Его комната уже распадалась по краям.

— Сколько до