– Кисло.

– Ух ты, дай мне! – обрадовался Машьелис, обожающий сочетание кисленького со сладеньким, и сграбастал тарелку.

– Кушай на здоровье, – пожелала другу девушка и встала, чтобы найти на раздаче что-то творожное, но сладкое.

– И что? Совсем не жалеешь, что Янка тебе сестрой по духу оказалась? – проводив взглядом напарницу, заинтересовался Лис.

– Нет, как сестру по духу Яну не смогут не принять в Лесу, она пришлась по сердцу даже моему родителю, а все иное… – Стефаль многозначительно замолчал, давая возможность друзьям продолжить мысль, и философски прибавил: – К тому же назначенная Лесом избранница из рода Аллео, образ которой мне нынче явило в сне-встрече Первое Древо, для эльфийки имеет весьма… мм… пышные формы. Так что не волнуйся, друг, теперь все правильно. Я так чувствую!

Очередная улыбка создания, обретшего не только сестру, но и внутреннюю гармонию, подтвердила слова юного эльфа.

– Рад за тебя, – поздравил напарника дракончик, и легкий треп, совмещенный с завтраком, продолжился.

Налопавшаяся от пуза и вдохновленная напутствиями старших товарищей, троица побрела на пару по риторике. Занятия велись в корпусе блюстителей, потому как считалось, что одно из главных орудий корректировки пророчеств в арсенале настоящего профессионала – именно слово.

Правда, кое-кто из блюстителей склонялся к тому, что кулак и меч важнее, но все охотно соглашались, что и слово к этому арсеналу присовокупить стоит. Иначе как же жертва, то есть субъект или объект пророчества, сообразит, чего от него требуется?

Мастер Кихшертп уже присутствовала в аудитории. Совершенно не по-гномьи худощавая фигурка пожилой преподавательницы в больших очках, делавших обладательницу похожей на черепаху Тортиллу, у которой отобрали панцирь, «вознижалась» за кафедрой. Педагог терпеть не могла опоздавших и успешно победила стремление нескольких студентов нарушать распорядок занятия всего одним объявлением.

Маленькая, очкастая и подвижная, как заводная машинка, в которой ключ повернули до упора, старушка оповестила второкурсников на первом занятии:

– Дорогие мои деточки, я считаю опоздание одним из приемов чересчур скромного оратора, желающего без слов привлечь внимание к своей персоне. Потому каждому опоздавшему непременно предоставлю возможность быть услышанным и явить сокровища знаний перед сокурсниками или даже на межфакультетских слушаниях.

– А если я случайно? – попытался вякнуть с задней парты Картен.

– Все случайности не случайны, вам ли об этом не знать, дорогой мой студент АПП! – умилилась старушка, погрозив пальчиком, и тут же избрала голубокожего студиоза своей первой жертвой и наглядным пособием заодно.

В общем, на занятия гномки не опаздывал никто, так же как и на лекции безжалостного Ясмера. И пусть один был прохладно-вежлив со всеми, а вторая ласкова, как родная бабушка, попасть на зубок к мастерам желающих не находилось.

Неугомонная старушенция обрадовалась второкурсникам, будто и впрямь являлась всем родной бабушкой и несказанно соскучилась за каникулы. Потирая ладошки, она энергично поприветствовала ребят и с ходу, не дожидаясь удара колокола, начала разминку. Четырнадцати студентам предложили на свой вкус обыграть интонацией и жестами обычное оркское военное приветствие «Свежих потрохов!»

Авзугар пошел по проторенному пути: оскалился и прорычал, Юнина Ройзетсильм смущенно потупила глазки и выдохнула спич про потроха так трепетно, будто сознавалась в оплошности, Машьелис закатил глаза и протянул фразу с мечтательной улыбкой записного каннибала. Еремил, явно осмелевший после демонификации, опустился перед Ириаль на одно колено и, прижав руку к сердцу, выпалил сакраментальное предложение как признание в любви. Вампирша в долгу не осталась и ответила, демонстративно борясь с тошнотой, будто она те самые потрошки уже попробовала и теперь страдала от отравления, хотя, Янка не могла не отметить, глазки ее посверкивали чрезвычайно довольно. В общем, студенты развлекались кто во что горазд, а когда очередь дошла до землянки, та сыграла разбитную продавщицу с рынка. Подкидывая на одной руке нечто невидимое, девушка подмигнула однокурсникам и зычно предложила: «Свежих потрохов?»

Получилось у Янки так натурально, что впечатлительная Таата невольно сглотнула, а Тита вздрогнула и выпучила глаза.

Разминка закончилась, студенты покинули сцену – то есть площадку перед кафедрой – и расселись за партами. Лис ткнул напарницу в бок и шепнул:

– Ты, подруга, даешь! Я чуть в штаны не напрудил! Экая ты воинственная, только фаербол в руки дай!

– Какой фаербол? – не поняла Янка. Лис продемонстрировал – подкинул на ладони невидимое нечто, как это только что делала подруга. Та смутилась, обиженно засопела и пробухтела:

– Вообще-то это продавщица на рынке была.

Дракончик всхлипнул и стукнулся лбом о парту.

– Тебе плохо, деточка? – озаботилась гномка, как каждый опытный оратор, с легкостью отслеживающая состояние публики.

– Не-эт, – замотал головой парень. – Это я катарсис после выступления напарницы переживаю.

– Что ж, раз студентка Донская произвела на аудиторию столь сильное впечатление, думаю, будет справедливо предоставить ей право первого ответа в этом семестре! – расщедрилась мастер Кихшертп, вновь забираясь за кафедру.

Жертва гномьей системы обучения одарила невольно подставившего ее дракончика красноречиво-благодарным взглядом и обреченно встала.

– Итак, Яна, особенности эльфийской риторики мы уже изучали. Давайте скоренько пройдемся, повторим.

– Цветистые фразы, много метафор и эпитетов, переход к сути вопроса лишь в последней трети обращения, – выжала из памяти все, что могла, несчастная студентка.

– Как бы ты, дорогая моя, составила обращение-просьбу о лицезрении Великого Древа? – наградила щедрая гномка вторым вопросом несчастную девушку, и с первым-то справившуюся кое-как.

Яна, чувствуя, что не просто плывет, а банально тонет в теме, вспомнила какие-то обрывки сведений, слышанных от Стефа, собственные ночные блуждания по бесконечным тропинкам, и брякнула:

– Я бы не эльфов, а Лес просить стала. С ним проще. Он честнее и изгаляться не способен. Если согласится проводить по тропе к Древу, значит, я его увижу, а если нет, никакая риторика не поможет.

– Знание обычаев эльфийского ритуального оборота – зачет, по риторике, моя дорогая, такого не скажу. На дом вам, мои хорошие, задание: составить обращение к Говорящему с Первым Древом. Тема свободная.

Уяснив, что экзекуция окончена, Янка с облегчением выдохнула. Все-таки риторика не являлась ее коньком. Неустанно трепать языком девушка, вопреки распространенному представлению о болтливости женского пола, была не способна. К счастью, у нее имелся очень говорливый напарник, одаренный литературным талантом. Речи Машьелис к занятиям по риторике писал всем: себе, Хагу и Янке. Да еще умудрялся каким-то чудом сохранять «авторский стиль» каждого так, что даже проницательная бабушка-гномка до сих пор не просекла подделок.

Больше Яну на занятии не допрашивали, и она совсем успокоилась. Следующие за риторикой предметы – расоведение, лекарское дело и физкультура – никакими проблемами не грозили. Замечательную песню, исполненную старостой, девушка уже выучила наизусть и решила исполнять по-своему: в стиле бардовской песни, взяв за образец манеру Высоцкого.

Немного испортила настроение лишь присланная с четверокурсником записка от